Он не стал давать отцу возможность ответить, только бросил на родителей презрительный взгляд, сплюнул и покинул их дом, пообещав себе раз и навсегда вычеркнуть из жизни этих людей. А потом долго катался по городу, наматывая круги и совершенно не понимая, как исправить то, что натворил. Спустя несколько часов он снова оказался во дворе дома Ани. Вышел из машины, прошел в подъезд, поднялся на нужный ему этаж и застыл у двери, не решаясь постучать. Он вообще не имел права здесь находиться и не знал, что скажет ей, когда она откроет дверь.
Скативишись по стенке у двери Ани, Ник вытянул ноги и спрятал лицо в ладонях.
— Я исправлю, я обязательно все исправлю, — пообещал он шепотом в пустоту.
Глава 20
Аня провела тяжелую ночь. Слишком тяжелую, наполненную кошмарами, что преследовали ее из прошлого. Так просто и так сложно. Все оказалось именно таким.
Не может быть, что лучший друг был способен на такую мерзость. Господи, да сколько же ему заплатили? Что пообещали? Что преподнесли за так удачно выполненную работу? В уголках глаз то и дело собирались слезы, Аня поверить не могла, что бывший лучший друг был на такое способен.
В голове не укладывалось. Но хуже всего, что с ней уже произошло, был разговор с Ником, потому что при всех переменных, для Ани было ясно одно: Варшавский сбежал, не разобрался, а подло сбежал, и на этом все. Все, что можно было бы обсудить, он одним махом смел.
Как нечто абсолютно незначительное, ненужное.
Словно она для него ничего не значила на самом деле. Как такое возможно? Почему так легко удалось вычеркнуть ее из жизни, если верить словам мужчины о том, что он так ее любил?"
"Когда любят — борются. Когда любят — разбираются до конца и боятся потерять, а он списал ее со счетов. Плевать, что там было. Главное, что он просто ушел. Взял и потерял девушку навсегда.
В голове вновь и вновь прокручивались болезненные мысли, что накручивали нервы Ани на железный прут.
Он-то точечно и колупался у нее в сердце, словно нарочно пытаясь причинить еще большую боль, но больнее некуда.
Ее душа и так была словно решето, а сквозь него просачивалась лава, опаляя грубые края. Отпечатывая в памяти Ветровой самые сложные и болезненные воспоминания. Все самое прекрасное и самое ужасное было связано с Варшавским, и это чертовски несправедливо.
Но несмотря на всю боль, страдания, унижения, она все равно была Нику благодарна.
