Аня разбудила сына, они все вместе позавтракали, обсудили какие-то детские забавы, и на душе моментально стало теплее, так, словно Андрюша напитывал ее целительной силой, такой необходимой и такой живительной. Он озарял все вокруг своей улыбкой, что сейчас была единственным маяком в темном царстве Ветровой.
—Я тогда мусор выкину, а ты пока собирайся, малыш, — Ветрова потрепала взлохмаченную головку сына и тепло улыбнулась, а ребенок в этот момент напрягся и нахмурился.
—Мам!
—Что?
—Я хочу попросить тебя кое о чем, — Андрей насупился.
—О чем?
—Я уже взрослый, я мужчина. Не называй меня малышом.
Аня замерла, всматриваясь в лицо сына. Он сейчас был настолько серьезен, что у девушки даже рассмеяться не получалось на такое заявление. Вот уж неожиданность, но с другой стороны…она его воспитала мужчиной, и в целом это все не оказалось большой неожиданностью. Все к этому шло, так что Ветрова с замиранием сердца окинула мальца внимательным взглядом, ощутив прилив сильнейшей волны безусловной любви и гордости.
—Хорошо, мужчина, иди собираться. Ась, ты тоже приводи себя в порядок. Полчаса и поедем.
Андрей встал из-за стола, убрал тарелки, а затем пошел в свою комнату под удивленный взгляд Аси.
—Я в шоке, честно говоря, — девушка замерла с тарелкой в руках, наблюдая, как за сыном Ани закрылась дверь.
—А я уже нет. Он моя гордость.
—Вот же повезет кому-то, Анька! Хоть себе бери.
И то верно. Когда-то он станет самым лучшим парнем, мужчиной, мужем, таким, который, к сожалению, не достался Ане.
Но достанется какой-то другой девушке, с которой ее сын обязательно будет счастлив. Себе же она пообещала никогда и ни за что на свете не лезть в личную жизнь ребенка. Ветрова слишком хорошо понимала, что такое ревностная любовь матери к своему сыну, чтобы идти по стопам слишком известной мамы, которая однажды разрушила аж три жизни."
"Девушка натянула на пижаму плащ, особо не заморачиваясь над внешним видом. Что тут мусор выкинуть? Два шага и готово, да и в такую рань кто там ее увидит? Но стоило открыть дверь, как весь воздух вышел из легких одним ударом, потому что прямо у двери, прислонившись к стене, сидел Варшавский и спал.
Прямо во вчерашнем костюме он уселся на, замызганный одному Богу известно чем, пол и мирно сопел. Звук закрывающейся двери оказался слишком громким, и мужчина подскочил, непонимающе вперяясь вперед.
—Какого черта ты здесь делаешь? — прошипела Аня, всматриваясь в лицо Ника.
—Черт…— мужчина с трудом поднялся, разминая спину.
