Я перевернул их и увидел гравировку на обратной стороне.
Королю с большим сердцем.
К. Стоун
– Если нужно было написать «с большим членом», только скажи, я все переделаю, – захихикала она, нервно сжимая край своей футболки в руках.
В моей коллекции было много часов, но по-настоящему дорогими уже стали лишь одни, те, на которых была ее фамилия, те, что я сжимал в своей руке, боясь даже дышать.
Кирби нахмурилась и, кажется, задышала чаще. Она волновалась, а я никак не мог отойти от странного состояния оцепенения.
– Тебе не нравится? Если не нравится, я могу придумать что-нибудь другое. Я видела у тебя часы и подумала, что ты любишь часы. – Я отложил упомянутые часы на стол и приблизился к ней. – Но если что, я могу…
Мягко обхватив ее лицо, большим пальцем я погладил основание ее челюсти, чтобы прервать поток бессвязных предложений. Голубые глаза не отрывались от моего лица. Ее переполняло волнение, и это умиляло меня. Такое нетипичное поведение для Стоун. Она беспокоилась, что мне может не понравиться ее подарок, и от осознания этого факта я ликовал, ведь если она так сильно переживала, значит, ей было не все равно, значит, Стоун не наплевать на меня.
– Ты говорил про пончики, и я подумала, что это будет хорошей идеей, – сдавленно выдала она."
"Я больше не мог играть по ее правилам, я больше не хотел сдерживаться, я чертовски желал эти губы, поэтому, в момент, когда волнение поглотило ее настолько, что Стоун пришлось приоткрыть рот и сделать глоток воздуха, я воспользовался случаем.
Я прильнул к ее губам, двигаясь сначала осторожно и ненавязчиво, словно это был наш первый поцелуй, пытаясь пробиться через ее установки и упрямство, ведь Кирби, как и в прошлый раз, не отвечала мне, сжимала губы, страшась обнажить свою потребность. Я не понимал в чем причина такой чрезмерной осторожности, но был уверен, что за всем этим скрывается другая Кирби, которая желает меня так же сильно, как и я ее. Желает не только физически, иначе она не позаботилась бы о подарке для меня в день рождения.
Она запомнила каждое слово о пончиках, однако так и не поняла их истинного смысла.
– Пончики – важное воспоминание для меня, но когда я рассказывал тебе о них, я имел в виду вовсе не пончики, я имел в виду тебя. Ты всегда была моим тайным наслаждением, Кирби. – Ее тело, словно покрывшееся льдом, начало оттаивать в моих руках. Я снова поцеловал ее, но резко и властно, и она сдалась, застонала и схватилась за мою шею руками.
