Она пролетела мимо, изящно взмахивая черными крыльями, и опустилась на плечо Уилсона.
– Это сад бабочек, – прошептала я, а затем растерянно взглянула на Рэя.
Он мог построить сад с рыбками, лягушками, попугайчиками, одними цветами, в конце концов.
– Почему именно бабочки? – сдавленно спросила я.
Уилсон снисходительно улыбнулся, аккуратно, даже нежно, пересадил бабочку на свои пальцы и приблизил к моему плечу, заставляя ее переползти на меня.
– Сама как думаешь? – спросил он, касаясь огромного зеленого листа и отодвигая его в сторону, являя мне деревянную табличку с вырезанным на ней названием парка.
Всего одно слово, написанное курсивом с крутыми вензелями, прочитав которое, я одеревенела.
Парка назывался «Бабочка»."
"Самое очевидное название, если не учитывать одну маленькую деталь.
– Из-за меня?
Он отпустил лист, и тот снова закрыл собой табличку, затем Рэй подошел ближе, заглядывая в мои глаза. Он молчал, растягивая и без того волнительный для меня момент, но мне даже не нужно было его подтверждения, чтобы все понять.
Стоило мне шевельнуться, бабочка вспорхнула и скрылась за кустом гортензии.
Уилсон заправил прядь моих волос за ухо и погладил мою нижнюю губу большим пальцем.
– Давай сядем, – сказал он, отстраняясь от меня и легко подталкивая вперед.
Мы расположились на скамейке у фонтана, Чарли лег на мои колени. Я окинула взглядом стеклянный купол и растения, тянущиеся вверх к лампам на каркасе купола. Десятки бабочек парили вокруг нас, их крылышки переливались в неоновом свете.
– Фитолампы работают дольше светового дня, потому что из-за высоких елей растениям не хватает солнечного света во второй половине дня.
Из-за избытка света у бабочек сбивается биологический режим, в дикой природе они давно уже спали бы, – с важным видом заявил он, вызывая у меня желание усмехнуться.
– Я знаю, Рэй. Это ведь я профи в бабочках.
– Всегда хотел спросить, почему именно бабочки?
Это был слишком личный вопрос, и рассказывать ему о себе мне не стоило по многим причинам. Но его мягкий взгляд располагал посвятить его в эту часть моей жизни.
– Они влекли меня с самого детства. Моя мама работала в Сиэтлском океанариуме, у нее не хватало времени на то, чтобы возиться со мной, поэтому она оставляла меня в тропическом зале бабочек. Я садилась прямо на землю, брала альбом, раскладывала свои карандаши и рисовала их. Однажды мама даже забыла забрать меня до полива, – усмехнулась я, вспоминая, как испугалась, когда сверху вдруг закапал мелкий холодный дождь.
