Зверь молча сверлил меня взглядом, а затем наконец решил спросить:
– Что произошло вчера у бара? Ты был чертовски взбешен, и твоя губа…
– Она ударила меня лбом, как Дуэйн Джонсон[3], полностью оправдав свою фамилию, – усмехнулся я, в очередной раз касаясь языком распухшей губы. Но вспоминал вовсе не боль, я чувствовал вкус ее языка: терпкость лимона, свежесть мяты и горечь алкоголя.
– Просто так?
Я достал телефон и зашел на сайт ювелирного бренда, пытаясь вспомнить название того ошейника, что я сорвал вчера с ее шеи и какого-то черта унес с собой.
– Нет, я сказал, что ее соперница в журнале была лучше.
– Ты хоть когда-нибудь контролируешь то, что говоришь? – спросил Белл.
– Она тоже выражений не подбирала. Назвала меня безответственным, сказала, что я сучка дирекции клуба!
– И в чем она была не права? – спокойно осведомился Зверь, натягивая на себя толстовку с эмблемой «Королей».
– Во всем, – буркнул я, перелистывая один ошейник за другим: золото, сапфиры, платина, серебро, кожа… Их было так много: дорогие и нет.
Я не мог выбрать, не знал, что она любит."
"– То есть ты решил, что толкнуть ее в стену так, что она расцарапала всю свою спину, будет хорошей идеей? – спросил Зверь, в его тоне таилась угроза.
Так он пытается мягко узнать все подробности, а это значит только одно: Кирби не сказала Перри, иначе вопрос Макса не имел бы смысла. А Митчелл точно не была из тех, кто отступает после первого «нет».
– Если во время этого она испытала лучший оргазм в своей жизни, то да.
– Я знал, что они переспали, – ухмыльнулся Даллас. – Но не понимаю, почему ты сбежал от нее?
Два упрямых и дотошных взгляда взбесили меня.
– Она сказала, что воспользовалась мной! Ясно? – вспылил я, осознавая всю абсурдность ситуации. Осознавали ее и парни, потому что в следующее мгновение оба прыснули со смеху. Два бревна рассмеялись так, словно я пришел в костюме клоуна с красным носом. – О да, конечно. Очень смешно! Она могла взять любого в тот вечер, даже тебя, Белл.
Ей было плевать, кому отдаться.
– Черт, она тебя поимела, Уилси. Заняла все твои мысли настолько, что ты облажался на тренировке, – присвистнул Дикарь, закатывая рукава толстовки. Его влажные после душа волосы были зачесаны назад, как у ученика католической школы.
– Мне все равно. Мы неплохо трахнулись, но это был самый обычный секс.
Даллас задумчиво почесал подбородок:
– Эта девчонка – огонь. После каждой вашей встречи ты меняешься до неузнаваемости.
