Индиана чувствовала себя совсем разбитой, но после чашки чая и двадцати минут медитации ум прояснился, и она могла уже несколько отстраненно оценивать положение вещей. Не без основания считая, что подобное просветление долго не продлится, Индиана решила действовать, не дожидаясь нового прилива эмоций: позвонила Алану Келлеру и назначила встречу на час дня в парке Пресидио, на их любимой скамейке. Утро провела без драм, погруженная в работу, в полдень закрыла кабинет, зашла в кафе к Дэнни д’Анджело выпить чашечку капучино и поехала в парк на велосипеде.
Приехала на десять минут раньше, уселась на скамейку и стала ждать с журналом на коленях. Успокаивающее действие мятного чая и померанцевого масла окончательно сошло на нет.
Алан Келлер явился в назначенный час, радостно улыбаясь: ведь она снова позвала его, как в счастливые времена их любви, когда желание властно заявляло о себе, вопреки обычной сдержанности. Убежденный в том, что его тактика изумить возлюбленную путешествием в Индию имела успех, Келлер уселся рядом, шутливо приобнял ее, но Индиана отодвинулась и передала ему журнал.
Келлеру не нужно было его открывать, он знал, о чем говорится в статье, и это до сего времени его ничуть не волновало, ибо возможность того, что журнал попадет в руки Индианы, была минимальной. «Полагаю, ты не приняла всерьез эти хохмы, Инди. Я считал тебя умницей, не разочаровывай меня», — проговорил он небрежно. Ничего хуже он придумать не мог.
Следующие полчаса он пытался убедить Индиану в том, что они с Женевьевой ван Хут всего лишь друзья, они познакомились, когда Келлер защищал в Брюсселе диссертацию по истории искусства, и поддерживали знакомство из обоюдной выгоды: он вводил Женевьеву в труднодоступные круги высшего общества, а она поддерживала его в финансовом мире и давала советы относительно инвестиций; но они никогда и думать не думали о женитьбе, такие слухи смехотворны, что за нелепая мысль.
Потом стал описывать нынешние денежные затруднения, а Индиана слушала его, застыв в каменном молчании, ведь ей приходилось считать доллары, а не сотни и тысячи, как ему.
В прошлом году, когда они рука об руку бродили по Стамбулу, возникла тема денег и способа тратить их. На базаре ее не соблазнила ни одна из византийских безделиц, а позже, обходя прилавки со специями, она перенюхала все, что там было, но приобрела только несколько граммов куркумы. Келлер, напротив, всю неделю приценивался к старинным коврам и кувшинам оттоманской эпохи, а потом жаловался на дороговизну.
