Никогда он не бегал так, ни разу в жизни, и от этого кошмара все его тело превратилось в кровавую рану. Он лежал на земле лицом вниз, не в силах пошевелиться, с отвращением вдыхая запах прелой после дождя, жирной земли.
Нун не знал, за что его прокляли боги, и есть ли такие, как он, для богов. Да и есть ли вообще боги, существуют ли они, если весь этот хаос разрушает людские жизни лицемерием и фарисейством, жестокостью и безразличием?
Впервые в жизни ему захотелось умереть, почувствовать прямо на губах сладкий привкус спасительной смерти.
Закрыть глаза и уйти туда, где больше ни страха, ни боли, ни отчаяния — ничего. Он больше не мог бежать, он ощущал себя загнанным, раненым зверем, выворачивающим свои раны наизнанку, чтобы кровавой маскировкой спастись от ненависти людей.
Он лежал лицом вниз и так сильно хотел умереть, что у него отсутствовали даже мысли. Только одинокая слеза вдруг скатилась из уголка глаза, оставляя на залитой кровью щеке грязную тонкую дорожку.
В этой слезе и была вся его жизнь, закончившаяся таким позорным, бесславным образом — на чужой земле, под кустом.
Эта отвергающая его земля была чужой, в такой же мере, каким чужим был он ей. Но он больше не мог бежать, даже чтобы найти свой дом, впрочем, наверное, и не существующий на этой земле, дом, который навсегда уходил, растворялся где-то в облаках…
Задыхаясь, теряя сознание, Нун понимал, что не может больше противостоять обрушившимся на него событиям, и хотел просто умереть и больше жадно не хватать ртом ускользающий от него воздух.
Но он не умер. Несколько минут передышки и тишины позволили ему понять простую истину: за ним не гонятся, ему удалось уйти.
Анатолий сел, стер с лица следы земли. Он уже не дышал с таким придыханием, с такой жадностью. Начал четко соображать. Толян Жмых погиб. Он видел его смерть. Невозможно было выжить, получив столько пуль в грудь. Так разбилась навсегда мечта Толяна — когда-нибудь стать человеком. Жалкая мечта никчемного уголовника, которой было суждено никогда не осуществиться.
Но он, Анатолий Нун, был жив. И он просто обязан был воспользоваться тем шансом, который подарил ему Жмых — неожиданный, но уже покойный друг. Этот шанс был бы благословением для души этого несчастного уголовника, если бы он выжил. Толяну не удалось исполнить свою мечту. Но, может, ему, Анатолию, удастся исполнить свою?
Полностью восстановив дыхание и стерев кровь с рук и лица, он встал и медленно побрел к станции, уже отчетливо видневшейся между деревьев.
