Сделал несколько шагов — и застыл. Ветки кустов были сломаны. Но больше всего поломанных веток было напротив, через дорогу.
— Эй, Жмых! — тихонько позвал он. — Здесь кто-то был! Ветки… Видишь?
— Не городи ерунды, Баян, — сердито отозвался Жмых. — Местные скотину гнали. Или бухие под куст свалились. Мало ли что.
— Но вчера тут было не так… — снова попытался заговорить Анатолий, но никто больше его не слушал.
Шофер вылез из машины и открыл капот. Дальше произошло невероятное. Из кармана брюк Жмых вдруг вытащил шприц, полный бесцветной жидкости.
И, когда шофер наклонился, изо всех сил всадил ему в шею. Шофер повалился лицом вниз, дернулся и затих.
— Ты чего? — буквально заорал Анатолий.
— Заткнись, Баян! Жив он. Жив. Усыпил. Снотворное это. Помоги лучше утащить тело к кустам, — и, кряхтя, Жмых подхватил шофера под мышки. Нун взялся за ботинки.
Шофер был невероятно тяжелым. Они протащили его буквально пару шагов, как вдруг… Все произошло слишком быстро, чтобы Анатолий полностью смог понять реальность происходящего.
Зычный голос перекрыл все вокруг:
— Руки вверх! Всем стоять!
— А, суки!.. — завопил Жмых, отбрасывая шофера в сторону и вытаскивая пистолет.
Отовсюду из кустов напротив высыпали милиционеры с оружием. Жмых принялся палить.
Анатолий бросился в кусты на противоположной стороне. Он успел прыгнуть в них с такой скоростью, с которой только смог. Жмых отвлек все внимание на себя. Забравшись глубоко в кустарник, уже находясь в лесу, Нун оглянулся.
Он увидел, как Жмых вдруг широко раскинул руки в стороны и стал оседать вниз. На его груди расплывались огромные кровавые пятна.
Послышался визг автомобильных тормозов. Снова крики, стрельба, звон разбитого стекла. Больше не оборачиваясь, Анатолий бросился бежать в лес.
Вот и поляна. Он свернул налево и снова побежал. Он не знал, если ли за ним погоня. Соленый, почти кровавый пот застилал глаза. Нун рвался напролом через кусты, оставляя на них лоскутки одежды. Хлесткие ветки царапали его кожу до кровавых ссадин.
Но он не чувствовал боли. Отчаяние гнало его вперед — не страх, а именно отчаяние. Он бежал, и это отчаяние придавало сил.
Глава 23"
"Серое кубическое здание железнодорожной платформы показалось из-за кустов в тот момент, когда Анатолий рухнул на землю, абсолютно лишенный сил.
Грудь жгло словно огнем. Глаза слезились до пекущей рези. Воздуха не хватало, он хватал его ртом, как рыба, выброшенная на песок.
