– Прошу к столу! – крикнул Фэллоуби, при этом издал радостный клич.
– Успокойся, – заметил ему Трент, – ты тут не хозяин.
Мари Герналек, которая болтала с Колетт, вскочила и взяла Торна под руку. Месье Герналек взял под руку Одиль. Трент с серьезным поклоном предложил руку Колетте. Уэст – Сильвии, а Фэллоуби в одиночестве топтался сзади.
– Сейчас трижды обойдем вокруг стола и будем петь Марсельезу, – сказала Сильвия. – Пусть мсье Фэллоуби стучит по столу и отбивает такт.
Фэллоуби заныл было, что лучше спеть после ужина, но его протест потонул в звенящем хоре: «Aux armes! Formez vos bataillons!»[46] Все дружно маршировали по комнате и распевали изо всех сил: «Marchons, marchons!»[47].
Фэллоуби в это время не в такт колотил по столу, утешая себя надеждой, что физические упражнения полезны для аппетита. Черно-коричневый Геракл залез под кровать. Оттуда он тявкал и скулил, покуда Герналек не вытащил его и не посадил на колени Одиль.
– А теперь послушайте, – серьезно сказал Трент, когда все расселись. – Слушайте!
И он прочел меню:
«Горячее:
Говяжий суп по-парижски;
Сардины а-ла Пер-Лашез с белым вином;
Свежая говядина ассорти с красным вином;
Консервированная фасоль а-ля Шассе-пот;
Консервированный горошек Гравелот;
Картофель.
Закуски:
Холодная солонина а-ля Тье;
Тушеный чернослив а-ля Гарибальди.
Десерт:
Чернослив сушеный;
Белый хлеб;
Смородиновое Желе;
Чай, кофе, ликеры.
Трубки и сигареты».
Фэллоуби отчаянно зааплодировал, и Сильвия подала суп.
– Разве это не восхитительно? – счастливо вздохнула Одиль.
Мари Герналек с восторгом потягивала суп.
– Не скажешь, что это конина. Очень похоже на говядину, – прошептала Колетта Уэсту.
Закончив, Фэллоуби принялся поглаживать подбородок и прожигать супницу взглядом.
– Добавки, старина? – осведомился Трент.
– Мсье Фэллоуби уже сыт, – объявила Сильвия. – Остатки супа приберегу для консьержки.
Фэллоуби сосредоточил внимание на рыбе. Сардины, только что с углей, имели большой успех. Пока остальные ели, Сильвия сбегала вниз и отнесла суп старой консьержке и ее мужу. А когда она, запыхавшаяся, раскрасневшаяся, скользнула на свой стул, счастливо улыбнувшись Тренту, тот встал. И за столом воцарилось молчание. Он бросил взгляд на Сильвию и подумал, что никогда еще не видел ее такой прекрасной.
