Тесси уселась за стол напротив меня, мы выпили по бокалу Кларета из одной бутылки и зажгли сигареты от одной спички. Я был очень привязан к Тэсси. На моих глазах она превратилась из хрупкого неуклюжего ребенка в изящно сложенную женщину. В течение последних трех лет она позировала мне, и я любил ее больше всех моделей. Мне не хотелось, чтобы она превратилась в пустую кокотку, но я не замечал, чтобы манеры ее ухудшились, и в глубине души знал, что с ней все в порядке. Мы с ней никогда не говорили о чистоте нравственности, и я не собирался этого делать, во-первых потому, что сам был небезупречен, а во-вторых, потому что не сомневался: она будет вести себя как ей заблагорассудится, не оглядываясь на меня.
Все же я надеялся, что она сумеет избежать неприятностей, потому что желал ей добра, возможно, из эгоистического желания сохранить за собой одну из лучших своих моделей. Я знал, что значит «резвиться» для таких девушек, как Тэсси, но знал и то, что в Америке это означает совсем не то, что в Париже.
Я нисколько не обольщался, что рано или поздно кто-нибудь приглянется Тесси, и хотя в моем представлении брак – это чушь, все же надеялся, что в конце ее приключений священник прочтет над ней брачные обеты.
Я вырос в католической семье. Во время мессы осеняя себя крестным знаменем, я чувствую, что все вокруг, включая меня, освящается, а исповедь всегда идет мне на пользу. Человек, который живет так одиноко, как я, должен открывать кому-то свою душу.
Сильвия была католичкой, и это было немаловажно. Но что касается Тэсси, с ней все иначе. Тэсси была глубоко религиозна, так что, принимая это во внимание, я не беспокоился о моей хорошенькой модели, пока она не влюбилась в кого-нибудь. А когда это произойдет, ее будущее будет в руках судьбы, и я мысленно помолился, чтобы фортуна держала эту девушку подальше от таких людей, как я, и подбрасывала ей лишь таких, как Эд Беркс и Джимми Маккормикс.
Тэсси выдувала колечки дыма до самого потолка и позванивала льдом в бокале.
– Ты знаешь, вчера ночью мне тоже приснился сон, – заметил я.
– Надеюсь, не о том человеке! – улыбнулась она.
– В том-то и дело, что о нем. Сон был очень похож на твой, только еще хуже.
С моей стороны было глупо и необдуманно сказать ей об этом, но, как известно, художники не отличаются большим тактом.
– Я, должно быть, заснул около десяти часов, и мне приснилось, что я проснулся.
