«Валентина, – подумал Гастингс, – какое странное имя», – и двинулся за преподобным Джоэлом Байрамом, который шаркающей походкой направлялся к ближайшей трамвайной остановке.
II– Вам нравится Париж, мсье Астан? – спросила мадам Маро на следующее утро, когда Гастингс вошел в столовую пансиона, разрумянившийся после купания в небольшой ванне наверху.
– Уверен, что понравится, – ответил он, удивляясь собственному упадочническому настроению.
Горничная подала ему кофе и булочки. Он скользнул рассеянным взглядом по большеголовому молодому человеку и скромно ответил на приветствия чопорных пожилых джентльменов.
Кофе он не допил и задумчиво крошил булочку, не обращая внимания на сочувственные взгляды мадам Маро, которой хватило такта, чтобы его не беспокоить. Вскоре вернулась горничная, на подносе она несла две чашки шоколада. Чопорные пожилые джентльмены незаметно косились на ее тонкие лодыжки. Горничная поставила шоколад на столик у окна и улыбнулась Гастингсу. Затем в комнату вошла худенькая молодая девушка, за ней шла ее точная копия, только старше возрастом.
Они заняли столик у окна. Обе явно были американками. Гастингс не рассчитывал на радушный прием соотечественников, но был разочарован тем, что на него даже не взглянули. Он покрутил нож в руках и уставился в свою тарелку.
Худенькая молодая девушка оживленно щебетала. Она прекрасно сознавала присуствие Гастингса и была готова благосклонно ответить на его внимание, но все же чувствовала свое превосходство над ним.
Ведь она провела в Париже три недели, а он, как можно было заметить, еще не успел распаковать чемодан. Она благодушно препиралась с матерью, сравнивая достоинства Лувра и Бомарше. Участие матери в этом обсуждении сводилось к восклицаниям «Ах, Сюзи!»
Чопорные пожилые джентльмены в полном составе поднялись и покинули комнату. Внешне они сохраняли вежливуюмину, но внутренне были раздражены. Они терпеть не могли американцев, которые вечно заполняли комнату своей болтовней. Большеголовый молодой человек посмотрел им вслед, понимающе покашливая и бормоча: «Потешные стариканы».
– В них есть что-то порочное, мистер Блейден, – сказала девушка.
На это мистер Блейден улыбнулся и ответил:
– Что ж, их время все равно миновало, – таким тоном, который подразумевал, что «его время пришло».
– У них такие мешки под глазами, – воскликнула девушка. – Вообще позор для молодого джентльмена…
– Ах, Сюзи! – укоризненно сказала ее мать, и разговор прервался.
