Чувствуя от потери крови сильное головокружение, я стала медленно подниматься на поверхность. Справа от меня разворачивался скоротечный подводный бой. Гидрокостюм Суходольского я разглядела теперь метрах в десяти от нападавших, и Михаил, помня главное правило боевого пловца — не подставлять врагу спину, развернулся и успел произвести несколько выстрелов практически в упор. Длинные следы острых металлических игл калибра 4,5 мм, так называемых гвоздей, вспенили плотную толщу воды и прямо на моих глазах прошили двух неизвестных.
Их тела на мгновение замерли и, медленно покачиваясь и оставляя за собой целые облака смеси воздушных пузырей и быстро разраставшихся бурых клубов крови, через несколько минут полностью исчезли на дне меж нагромождения камней.
Всплыв на поверхность, я уцепилась здоровой рукой за борт лодки и, уже чувствуя, что теряю сознание, увидела показавшуюся из толщи воды сначала руку Суходольского с зажатым в ней специальным подводным пистолетом СПП-1, а затем и его самого в бурлящем круговороте воды.
Метрах в ста правее мерно покачивался на волнах синий катер нападавших. Мишка помог мне забраться на борт, а сам, быстро скинув снаряжение и гидрокостюм, в одних плавках прыгнул в воду и стремительными гребками стал приближаться к катеру неприятеля. Через несколько минут я увидела, как Мишка ловко взобрался на борт и показал мне «два нуля», что значило, что на катере пусто и никакой опасности нет. Вернулся он довольно быстро, волоча за собой по воде плотный полиэтиленовый пакет с находками.
Рана, нанесённая мне одним из нападавших, оказалась при ближайшем рассмотрении всего лишь неглубокой царапиной, главную опасность которой представляла большая кровопотеря, вполне естественная на глубине под влиянием высокого давления. Суходольский, бегло осмотрев мою рану и укоризненно заметив, что нужно было надеть гидрокостюм, усиленный кевларом, оказал мне первую помощь, причём едва он закончил накладывать на рану давящую повязку, кровь чудесным образом сразу остановилась.
Пока я полулежала в лодке с видом мученицы, Мишка завёл мотор, и через сорок минут мы были на берегу. Добравшись до хутора, я первым делом отправилась на кухню и, сварганив себе большую кружку крепкого сладкого чая, щедро приправленного вкуснейшим рижским бальзамом, завалилась на широкую тахту. Потягивая чай, я с наслаждением прислушивалась к собственным ощущениям и бездумно щёлкала пультом от телевизора.
