Но до станции было всего сорок минут пешком через поля, я был взбешен до белого каления и в тот момент просто не хотел никого видеть.
Я уже чуть успокоился, когда сел в поезд, направлявшийся в Лондон, и вдруг мне взбрело в голову, что наступил подходящий момент прослушать голосовое сообщение от Оливера.
«Люсьен, – сказал он, – я сам не знал, чего мне ждать от этих отношений, но так дело не пойдет. С таким подходом у нас нет будущего. И все же если в каком-нибудь воображаемом завтра ты захочешь возобновить общение со мной, то потрудись хотя бы придумать уважительную причину.
Я не сомневаюсь, что происходящее кажется тебе забавным, но мне сейчас совершенно не нужно ничего подобного».
Ну что ж, это… это был конец.
Я прослушал сообщение еще раз. А потом сразу же задался вопросом, почему, черт побери, я это делаю? Зачем так мучаю себя? Надеялся, что при повторном прослушивании его слова будут звучать не так ужасно?
Ничего подобного.
Вагон был почти пустым – в середине выходного дня мало кто возвращается в город, – поэтому я уткнулся лицом в локоть и тихонько расплакался.
Я даже не понимал, из-за чего плачу. Я поссорился с отцом, которого не помнил, и меня отшил парень, с которым мы не были в отношениях. Такие вещи не должны причинять боль.
И все же мне было очень горько.
Но я решил, что не буду из-за них расстраиваться.
Да, возможно, я потеряю работу, возможно, до конца дней останусь одиноким, и, возможно, мой отец умрет от рака, но знаете что? Пошло оно все! Я вернусь домой, надену халат и напьюсь до беспамятства.
Я все равно ничегошеньки не мог поделать. Но мог хотя бы напиться.
Глава 11
Два часа спустя я уже был в центре Лондона в районе Кларкенвэлл перед одним из миленьких домиков в георгианском стиле с оградой из кованого железа и цветами на окнах. Я с силой прижимал палец к звонку, словно боялся, как бы он не отвалился от стены.
– Да что с тобой не так? – спросил Оливер, когда, наконец, открыл дверь.
– Почти все. Но мне действительно очень жаль, и я не хотел бы разрывать наши фиктивные отношения.
Он прищурился.
– Ты плакал?
– Нет.
Проигнорировав мою очевидную и бессмысленную ложь, он отошел в сторону, пропуская меня.
– Ради бога, заходи.
Внутри жилище Блэквуда выглядело примерно так, как я и ожидал, хотя мне еще не доводилось бывать в подобных местах. Комнатки были небольшими, безупречно чистыми, все стены – выкрашены в белый цвет, на полу – деревянный паркет. Ослепительно-яркие коврики и диванные подушки здорово оживляли картину.
