Я мог бы проявить рассудительность, но предпочел не делать этого.
– Лучше бы ты вообще со мной не разговаривал.
Отец вздохнул с грустным и благородным видом, хоть и не имел никакого морального права так себя вести. Но дело было в том, что, несмотря на возраст, его скелет был в отличной форме. Это и позволяло ему держаться с огромным и абсолютно незаслуженным достоинством.
– Люк, – он повторил попытку, – у меня рак.
Ну конечно.
– И что?
– Это заставило меня многое понять. Подумать о том, что на самом деле важно.
– Это ты сейчас про людей, которых бросил?
Мама сжала мою руку.
– Mon cher, я полностью согласна, твой отец – тот еще говнюк, но он может умереть.
– Прости, что повторяюсь, и что с того? – В какой-то мере я понимал разницу между «не проявить должной рассудительности» и «вести себя безрассуднее некуда», но в тот момент почти все происходящее казалось мне абсолютно нереальным.
– Я твой отец, – сказал Джон Флеминг. Благодаря своему хриплому голосу рок-звезды он смог придать этой банальной фразе особый глубинный смысл, который подчеркивал нашу с ним взаимосвязь.
– Это мой последний шанс узнать тебя.
В голове у меня что-то зажужжало, как будто там завелась сердитая пчела. В кино я часто слышал такую манипуляторскую чушь и примерно представлял себе мою возможную реакцию. Сначала я позволил бы себе короткую и неубедительную вспышку гнева, после которой мне следовало разрыдаться, затем разрыдался бы он, потом мы обнялись бы, камера отъехала бы назад, и все прошлые грехи были бы прощены.
Я заглянул в его мудрые, печальные и до боли знакомые глаза."
"– Ну так вали отсюда и подыхай. Я буквально говорю тебе: вали отсюда и подыхай. За эти двадцать с лишним лет ты столько раз мог это сделать. А теперь уже поздно.
– Знаю, я подвел тебя. – Он кивнул с искренним видом, как будто пытался показать мне, что понимает все сказанное мной даже лучше меня самого. – Мне понадобилось слишком много времени, чтобы прийти туда, где я всегда должен был находиться.
– Ну так напиши про это гребаную песню, ты, высокомерный, самовлюбленный лысый манипулятор-недоносок!
И пулей вылетел из дома.
Когда дверь захлопнулась за моей спиной, я услышал, как мама сказала:
– Ох, думала, будет еще хуже. – Она всегда так говорила.
Теоретически в Паклтруп-ин-Волде был сервис по заказу такси. По крайней мере, всегда можно было позвонить парню по имени Гэвин, который на своей машине за пять фунтов отвез бы в любое из трех мест, куда он готов был ехать.
