– У него был ужасно потерянный вид, а я… я до чертиков устал и больше не мог это выносить. – Оливер, – сказал я, – ты собирался мне что-то сказать?
– Очень многое. Но я не знаю, с чего начать.
– Может, начнешь с того, что мне сейчас нужно услышать.
– В таком случае, – он поднял на меня глаза, и у него был удивительный взгляд: одновременно ранимый и полный достоинства, – я влюблен в тебя, Люсьен. Но мне кажется, этого недостаточно.
Мне всегда казалось, что фраза «Я люблю тебя» была самой главной, когда речь заходила о любовных признаниях.
Но, с другой стороны, сказать эту фразу может каждый придурок, и некоторые из них даже говорили мне ее. Но только Оливер добавил после этого: «Но мне кажется, этого недостаточно». Вопреки всему я не сдержал улыбки.
– Ты забыл про мои ужасно низкие требования.
– Мне еще нужно хорошенько во всем разобраться, – пробормотал он, – но ты помог мне понять, что часто все эти требования – просто какая-то чушь.
Ну хорошо. Это было уже лучше, чем «но мне кажется, этого недостаточно».
Я поцеловал его. Или он поцеловал меня. Не знаю, кто из нас начал первым. Да и неважно. Главное, что это были страстные, желанные поцелуи. Мы словно говорили друг другу, что вместе нам точно будет лучше. Извинялись друг перед другом. И давали друг другу обещание, что эти поцелуи повторятся и завтра, и послезавтра, и послепослезавтра.
Небо над нами посветлело от первых солнечных лучей, оно было ясным, голубым и бесконечным. Мы сидели на ступеньках, наши колени и плечи соприкасались, и Шепердс-Буш вокруг нас постепенно пробуждался ото сна.
– Наверное, мне нужно сказать тебе, – проговорил Оливер, – я много думал о твоих словах. Обо мне, о моих родителях и… о том, как я живу.
Я посмотрел на него с легкой тревогой.
– Не забивай себе этим голову. Я сам не особенно хорошо разбираюсь в подобных вещах.
– Я не уверен, что такие вопросы вообще можно решить правильно. Но я доверяю тебе, и ты помог мне на многое взглянуть по-новому. Я, правда, пока не знаю, что мне с этим новым взглядом делать, но мне это помогло.
– Что ж, если тебе понадобилось меньше двадцати восьми лет, чтобы все это понять, то дела у тебя точно обстоят лучше, чем у меня.
– Но мы же с тобой не соревнуемся сейчас. И вообще-то, – он рассмеялся тихим и немного грустным смехом, – двадцать восемь лет – это как раз подходящий срок."
"– Семья – не простая штука. Но у тебя ведь есть я, правда? Не в качестве замены. А как… бонус.
– Ты больше, чем бонус, Люсьен.
