– И… что дальше? Теперь, когда выяснилось, что он не болен смертельной болезнью, он больше не желает меня знать?
– Я хотела сказать, – она вздохнула, – что да, так и есть.
Похоже, что старая поговорка о том, что нужно готовиться к худшему, и тогда тебя не постигнет разочарование, не всегда была справедлива. Джон Флеминг, который вел себя как типичный Джон Флеминг, не имел никакого права вызывать такое сильное огорчение.
– Спасибо, что сказала это прямо, не стала приукрашивать.
– У всего есть и положительные стороны.
Теперь ты точно знаешь, что он – никчемный мешок с дерьмом, и больше не захочешь иметь с ним дело.
– Да, – я поднял голову, мои глаза были чуть влажными, и я не был уверен, какое в тот момент у меня выражение лица, – но, думаю, я знал об этом с самого начала.
– Нет, ты, скорее, ощущал. Это разные вещи. Зато теперь убедился наверняка. И твой отец больше уже не сможет лить тебе в уши всякое дерьмо.
– Мама, может, ты и считаешь, что это хороший жизненный урок, но на самом деле он отстойный.
– Что поделаешь. Жизнь иногда бывает отстойной. – Она сделала паузу, а затем добавила: – Представляешь, он до сих пор хочет записать со мной альбом.
Я удивленно посмотрел на нее.
– Серьезно?
– Когда речь заходит о славе и деньгах, он бывает на удивление постоянным.
Очевидно, что в тот момент я и слышать не хотел ни о каком альбоме. Мало того, что когда-то он бросил нас с мамой. Теперь он еще кинул и меня. И я понимал, что это было глупо и эгоистично с моей стороны, но я не хотел делить маму с Джоном Флемингом.
Он этого не заслуживал.
– Но это… это же такой отличный шанс для тебя.
– Возможно. Но, скорее всего, я пошлю его на все четыре стороны.
– Ты уверена, – спросил я, – что это хорошая идея?
Она снова ответила мне французским междометием.
– Я хотела ответить тебе: «Нет, зато я испытываю огромное удовлетворение». Но на самом деле да. Это хорошая идея. Я не нуждаюсь в деньгах, да и ты тоже. К тому же ты не стал бы брать у меня деньги. По крайней мере, я уверена, что не стал бы брать у меня деньги, которые несли бы на себе отпечаток старого хрена твоего отца…
– Спасибо за яркий образ.
– И если бы я хотела заниматься музыкой, я бы занималась ею. Для этого мне не нужно ничье позволение, тем более Джона Флеминга.
– Знаю, это не мое дело, поэтому я никогда и не спрашивал тебя, но все же, почему ты не записала больше ни одного альбома?
Она нарочито театрально пожала плечами.
– Много было причин. Мне до сих пор хватает денег.
