– Может, хватит изображать из себя старообразного патриарха? И кстати, кто из нас сидит в офисе и целый день ворочает деньгами других людей вместе с кучкой кретинов, окончивших Оксфорд? А кто последние три месяца бегал за койотами в Центральной Америке, чтобы взять у них интервью?
– Да, но ты вернулась, и какая-то противная женщина нагрубила тебе на вечере.
– На вечере, куда ты меня затащила. Потому что ты все еще хочешь потратить свои деньги на жуков, которые едят навоз.
Я очень надеялся, что эта супружеская перебранка не станет началом серьезной ссоры, которая поставит под угрозу их брак, или, что было еще важнее, повредит моей работе и сбору пожертвований.
– Как представитель сообщества любителей жуков-навозоедов, – сказал я, – выражаю свою благодарность за то, что вы обе все-таки пришли.
Кимберли лишь махнула рукой.
– Я не переживаю, правда. И мне понравилось выступление мужского хора. В Бангоре тоже есть похожий хор, который работает с неблагополучными подростками.
Стало понятно, что, кажется, ситуация спасена.
И, насколько я знал Кимберли, она была не из тех, кто станет препятствовать пожертвованиям только из-за того, что ее самолюбие было задето. Скорее напротив. К тому же они с Чарли специально выбирали разные независимые фонды и компании для благотворительных взносов. Однако у всего есть предел. И если твою жену оскорбляют прямо в лицо в самых лучших ее чувствах – очевидно, что это абсолютно недопустимо. Очевидно для всех, кроме доктора Фэрклаф.
– А теперь позвольте покинуть вас, – сказал я.
– С удовольствием пообщаюсь с вами после обеда.
Чарли крепко пожала мне руку.
– Было бы чудесно. А если не получится, с удовольствием встречусь с вами за ланчем. И передайте мой горячий привет Джеймсу. В моей компании для него всегда найдется место.
– Непременно передам."
"Я оставил их радостно препираться по поводу разных жизненных взглядов и пошел петлять между крупных спонсоров, пока не добрался до укромного уголка, куда доктор Фэрклаф умудрилась затащить Оливера. Насколько я мог судить, она по-прежнему рассказывала о взаимоотношениях между жуками-стафилинидами и колониями муравьев, и, хорошо зная ее, я не сомневался, что она говорила уже так минут десять без перерыва.
Я сам несколько раз оказывался в положении Оливера, потому что доктор Фэрклаф просто не способна была понять, что далеко не все люди так же увлечены жуками, как она; однако в отличие от Оливера мне никогда не удавалось проявлять столько самообладания, такта и искренности.
