Но, вероятно, он понял, что доктор Фэрклаф не обратит на это внимания и не сочтет нужным тратить время на бессмысленные социальные ритуалы. – Люсьен рассказывал мне о вашей монографии о жуках-стафилинидах.
Она смерила его… я бы сказал, своим самым пристальным взглядом, но, по правде говоря, ее взгляд всегда был в одинаковой степени пристальным.
– Неужели?
– Да. Но мне хотелось бы уточнить у вас некоторые моменты по поводу особенностей их взаимоотношений с колониями муравьев.
О боже.
Неужели это и есть любовь?
– Я бы с радостью. – Никогда еще не видел у доктора Фэрклаф такого довольного лица, почти что счастливого. – Однако тема очень сложная, а здесь просто невозможно сосредоточиться.
Оливер заботливо отвел доктора Фэрклаф в сторону в поисках места, где они могли бы обсудить проблемы жуков-стафилинидов и колоний муравьев, оставив меня с чувством глубокой благодарности к нему и с надеждой, что мне удастся спасти положение с Кимберли Пиклз.
– Эта доктор Фэрклаф, – начала она, – та еще корова.
Я бы, конечно, использовал в адрес доктора Фэрклаф другое выражение, но понимал, что Кимберли хотела этим сказать.
– Боюсь, что ученые иногда бывают слишком зацикленными на своих интересах.
– Нет, это хрен знает что такое! Она и правда вбила себе в голову, будто жуки-навозники важнее людей?
Я улыбнулся с заговорщическим видом.
– Я мог бы сказать, что вы просто недостаточно хорошо ее знаете, но нет. Она совершенно искренна.
Кимберли не улыбнулась мне в ответ.
– И, по-вашему, это правильно? Что люди отдают свои деньги вам, а не на женский приют в Блэкхите или не на борьбу с детской смертностью в Центральной Африке?"
"На самом деле, в чем-то она была права. НАВОЗЖ нельзя было назвать крутым фондом, он не входил в списки наиболее эффективных благотворительных организаций, благодаря которым всякие чудаковатые математики-филантропы точно высчитывают, как наиболее эффективно пожертвовать деньги, чтобы каждый доллар спасал как можно больше жизней.
Но это была моя работа, мое дело, за которое я готов был биться, а Кимберли Пиклз, насколько мне удалось ее изучить, нравились бойцы.
– Что ж, – ответил я, – если бы я работал на женский приют в Блэкхите, то наверняка нашлись бы люди, которые спросили бы меня, почему они должны давать деньги мне, а не на профилактику малярии или на комплекс мер по дегельминтизации.
