Пока у нас есть время.
– Следующие две недели я занят. Много работы, и у родителей Оливера годовщина свадьбы.
– Тогда как-нибудь потом. Пообедаем вместе. Я напишу тебе.
А затем он ушел. Снова. И на этот раз я не мог точно сказать, что именно чувствовал. Я был уверен, что поступил правильно. Но помимо этого не понимал, чего в конечном итоге добился. Нельзя сказать, что мы стали ближе. Да и не могли мы с ним сблизиться. Он уничтожил всякую надежду на это, когда двадцать пять лет назад сбежал от меня и не вернулся.
И вот когда я уже перестал из-за этого переживать, он по-прежнему не высказывал никаких намеков на сожаление, да и вряд ли выскажет их когда-нибудь. И, возможно, нам в итоге и не удастся поговорить с ним так, чтобы эта беседа не была сосредоточена вокруг его личности.
Еще совсем недавно я даже гордился тем, что посылал его в ответ на все предложения наладить со мной отношения. Но теперь в таком поведении отпала необходимость, и мне это даже нравилось. Кроме того, этот человек умирал.
И я мог выслушать несколько его историй, если это хоть как-то облегчило бы его последние дни. Ведь правда заключалась в том, что Джона Флеминга уже невозможно было изменить, и я понимал, что, несмотря на все мои надежды, мне не стать для него кем-то важным. Однако я немного узнал его. И смог поддержать. А это что-то да значило.
Так почему бы не довольствоваться тем, что я уже получил?
Глава 40
В день проведения «Жучиных бегов» я приехал в офис к одиннадцати утра, а в три часа дня был уже в отеле.
Я заранее разобрался с украшением столов и получил подтверждение ото всех участников мероприятия – ради этого пришлось провести множество изматывающих телефонных переговоров, ну а украшения мы делали всю ночь вместе с Прией и Джеймсом Ройс-Ройсом, – однако у меня возник затык с музыкой. Я пытался убедить себя, что на музыку никто не обратит внимание, потому что богатые люди больше всего любят слушать звуки собственного голоса, и как раз в этот момент в кабинку, где я лихорадочно надевал смокинг, заглянул Риз Джонс Боуэн.
– Я слышал, – сказал он, абсолютно не обращая внимание на то, что я стоял перед ним в одних трусах, – что у тебя возникли затруднения по части музыки.
– Все в порядке. Мы обойдемся и без нее. В прошлый раз я приглашал струнный квартет, но всем было по фигу.
– Ну если ты так думаешь, то я скажу дяде Алану, что мы не нуждаемся в его услугах.
