– Я сделал паузу, наслаждаясь его реакцией. – Да и с тобой тоже приятно было пообщаться.
– Я рад, по крайней мере, что нравлюсь тебе больше креветочного коктейля.
Я снова прижался к нему и игриво укусил за подбородок, который был весь такой упрямый и квадратный.
– Пора возвращаться.
– Вообще-то, – его щеки потемнели от румянца, – я с большим удовольствием отвез бы тебя домой.
– Зачем? Ты же не хочешь… Ой. Ой.
– То есть если для тебя это приемлемо.
Момент для таких шуток был не самый подходящий. Но я не сдержался.
– Кажется, ты говорил, что не будешь называть так свое домашнее порно.
– Я солгал, – ответил Оливер, слегка откашлявшись. – А теперь давай посмотрим, удастся ли нам извиниться и тихонько уйти.
Я слишком мало знал друзей Оливера, но почему-то был уверен, что нам вряд ли удастся сбежать из их дома, чтобы заняться сексом, не объяснив предварительно причину нашего бегства и не выслушав их комментарии на этот счет.
И я оказался абсолютно прав.
Глава 38
Мы вызвали мини-кэб, отвечающий всем этическим нормам, и он нереально долго вез нас домой.
Отчасти мне так показалось из-за того, что я, выражаясь по-научному, был сильно возбужден, но основная причина заключалась в моем волнении – чем больше я все обдумывал, тем сильнее начинал психовать. Оливер ясно дал понять, что относится к сексу очень серьезно, я же, напротив, прославился своим на редкость легкомысленным отношением к этому процессу. Разумеется, в глубине души я надеялся, что в конце концов он не устоит перед моей неприкрытой животной харизмой и сдастся, но теперь, когда так и произошло… мои чувства по этому поводу были не совсем такими, как я ожидал.
Да, это было так здорово, сексуально, я ему нравился, и он мне очень нравился, но меня мучили сомнения: а что, если я облажаюсь? Что, если я недостаточно хорош для него? Никто из моих любовников на меня не жаловался, но, как говорится, дареному минету в рот не смотрят, и, возможно, те люди просто никогда не предъявляли ко мне особенно высоких требований.
Впрочем, нечто подобное можно было сказать обо всех аспектах моей жизни.
Когда речь заходила об одноразовом перепихе, я всегда знал (и меня это вполне устраивало), кто кого должен довести до разрядки. И под этими «кто» и «кого» подразумевались «ты» и «сам себя». Только вот когда ты неравнодушен к кому-нибудь, то тебя начинает волновать такая чушь, как достаточно ли ты хорош для этого человека, что он чувствует по отношению к тебе и что для вас это значит.
