— Что вы тут делаете? — спросил он и голой пяткой отодвинул собачку обратно в квартиру.
— Она не открывает. У нее моя дочка. Я соседка сверху.
— Она ушла.
— Как ушла?
— Да, я слышал, как она закрыла дверь. В этом доме очень плохая звукоизоляция.
— А когда?
— Ну, не знаю, минут двадцать назад.
Двадцать минут? Чарли оставил ей молоко? А крем от солнца? Колетт не знала номера Сони. Она даже фамилии ее не знала.
Она повернулась и побежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Она собиралась позвонить Чарли прямо во время встречи, потребовать, чтобы он вернулся домой и помог ей найти ребенка.
Пытаясь найти в сумке телефон, она вставила ключ в замочную скважину.
Чарли."
"Он лежал прямо перед ней на полу, рядом на развивающем коврике лежала Поппи, пытаясь дотянуться до своих пальцев на ногах. Колетт бросила сумку и кинулась к дочке, подняла ее с коврика и стала так горячо покрывать ее лицо поцелуями, что Поппи недовольно захныкала. Чарли хрипло дышал во сне. Поппи прижалась носом к теплой груди Колетт в поисках молока.
Колетт вдруг ощутила, насколько устала, у нее закружилась голова. Она закрыла глаза, представила, как ляжет рядом с Чарли, обнимет его и обо всем ему расскажет. О том, что случилось в метро, о том, что ее уволили. О том, какой ужас она испытала, о том, как сильно она хочет, чтобы Мидас был жив. Ей хотелось рассказать ему, что ее мучает чувство вины, когда она не с Поппи, что она изо всех сил старалась держать себя в руках. Ей хотелось разбудить его и сказать, что она не могла начать переживать только через три месяца после визита к врачу.
Что она уже в ужасе.
Но она боялась. Боялась, что если она заговорит, то заплачет и никогда не остановится, что ее поглотят тоска, страх, усталость и уверенность, что она теряет все, что у нее есть.
— А обязательно это здесь делать, прямо передо мной? — услышав голос Чарли, она вздрогнула. Он проснулся.
— А что я делаю?
— Да вот это. Расцеловывать ее всю с головы до пят, — ей нечего было ответить.
— Не очень приятно смотреть, как ты с ней нежничаешь, ведь когда я к тебе прикасаюсь, ты не даешь до себя дотронуться.
— Нет, Чарли, пожалуйста. Я думала, ты ушел на…
— Я не пошел.
— Почему?
Он встал и направился к своему кабинету:
— Я знал, что ты очень расстроишься, если я оставлю ребенка. Не хотел так с тобой поступать.
Она пошла за ним, хотела взять его за руку, но он отстранился:
— Нет, Колетт, не сейчас, мне нужно побыть одному.
