Когда она стянула с плеч белую ткань и осторожно повесила на спинку кресла, оставшись в сорочке, Кристиан совершенно неожиданно для себя воскликнул:
– Могу поклясться, что перед Фейсаром вы не стали бы столь нахально раздеваться! Вы даже взглянуть в его сторону не можете, чтобы не покраснеть. Меня же вы совершенно не стыдитесь – я настолько безразличен вам?
Этот упрек был так неуместен в это мгновение, что Кристиану тут же стало мучительно стыдно за самого себя.
Эльза на секунду замерла, а потом принялась расстегивать юбку.
– И правда, – произнесла она, – отчего я совершенно вас не стыжусь?
И столько искреннего удивления было в ее голосе, что Кристиан подошел ближе и мягко поцеловал тонкое запястье.
– Мне нравится, когда вы раздеваетесь передо мной, – проговорил он тихо и слегка виновато.
Эльза едва улыбнулась ему.
– Знаете, – сказала она, переступая через юбку, – на этой неделе я ходила в театр.
– Вот как, – Кристиан за руку подвел Эльзу к кровати и посадил на нее, опустился на колени, чтобы стянуть чулки.
– И вам понравилось представление?
– Я не поняла ни слова, – вот теперь она выглядела застенчиво и вовсе не от того, что Кристиан гладил ее колени, – они пели на иностранном языке. Я придумывала свои собственные смыслы – героиня страдает и держится за сердце из-за того, что сгорели ее инвестиции.
Кристиан рассмеялся и пощекотал губами нежную кожу с внутренней стороны бедер.
Эльза прерывисто выдохнула и запустила пальцы в волосы Кристиана.
– А герой размахивает кинжалом, потому что она украла его акции, – добавила она и, наклонившись вперед, поцеловала Кристиана в губы.
Он подхватил этот поцелуй на лету, чуть подрагивая от нетерпения. – Пожилой джентльмен, – едва отстранившись и все еще касаясь губ Кристиана своими губами, обжигая дыханием, продолжала Эльза, – разъяснил мне, что герои оперы умирают от любви, а не из-за денег. Что вам так нравится в театре, Кристиан? Это же все вранье.
– Ничего, – ответил он и снова поцеловал ее. – Мне нравитесь вы.
Она тихонько засмеялась, оплетая его руками, перетекая вниз, к нему на пол, раздвигая в стороны полы сюртука и осторожно целуя в шею.
Кристиан зажмурился от по-детски острого ощущения счастья и обнял ее так сильно, что они оба чуть не задохнулись.
Путаясь в рукавах, со смехом вперемешку с поцелуями они в четыре руки избавили Кристиана от одежды. Он увидел, как дрогнули ресницы Эльзы, когда он подцепил пальцем бретельку ее сорочки, и эта едва уловимая робость вызвала трепет в его животе.
