И он целовал и целовал ее – губы и плечи, и руки, и гладил ее спину, не пытаясь избегать грубых рубцов, потому что они тоже были частью этой невероятной женщины."
"Упругость небольшой юной груди и узкие бедра, широкие плечи и округлую мягкость живота – Кристиан все познавал с неиссякаемой жадностью, и ему так не хотелось, чтобы все это хоть когда-нибудь заканчивалось, и Лоттар всегда была так открыта ему и так доверчива. Казалось, она отбросила стыдливость вместе с ночной сорочкой и исследовала Кристиана с той же страстью, с какой он норовил прикоснуться к каждой частичке ее тела.
И лишь когда он начал пристраиваться между ее бедрами, Лоттар вдруг дернулась и попыталась свести колени, и тогда Кристиан долго целовал ее лицо, прежде чем она опять расслабилась и позволила ему попробовать снова. Кристиан с мучительной жалостью к дрожащим мокрым ресницам ощутил, как рвется девственная преграда между ними. Он бормотал извинения и какие-то утешения, стирал губами капельки пота с мокрых висков, и его собственный пот падал на ее грудь.
Он с трудом вспомнил себя в последнее мгновение и излился на бедра Лоттар, а не внутрь нее, и она с протяжным выдохом обмякла под ним, широко раскрытыми глазами уставившись на огонек в светильнике.
Кристиан тихо лег рядом, обняв ее и уткнувшись носом в пахнущие дорогим мылом волосы.
– Откуда, черт побери, вообще взялся благотворительный фонд? – вдруг спросила она.
Кристиан засмеялся и накрыл их обоих одеялом.
– Спите, – сказал он мягко, – все это подождет до завтра.
Ее спина прижималась к его груди, и он тихонько поцеловал один из шрамов, не желая быть застигнутым на этом и расстроить Лоттар неуместными сейчас воспоминаниями. Но она почувствовала и коротко вздохнула.
– Ну, вы же примчались сюда среди ночи. Значит, не могли подождать до завтра.
– Я был не в себе. Ноги сами собой принесли меня к фабрике. У меня не было… подобных намерений.
– Как жаль. Я-то решила, что вы возникли из ниоткуда, чтобы коварно совратить меня.
А вы просто не ведали, что творили.
Она говорила с привычным ехидством, и это было так умиротворяюще, что все тревоги сами собой отступали, а глаза начинали слипаться.
– Это вы меня… нечего было оружием размахивать… это… какое-то волшебство, – и Кристиан заснул, так и не поняв, что пытался сказать.
Глава 17
Утром Лоттар разбудила его безо всякой церемонности.
– Я сварила вам кофе, – сухо сказала она, – собирайтесь, пока Хауслер и Аккерман в порту.
