— Явор! — радостно вскрикивает и тут же бежит в мою сторону. Я соскучился по ней и первый заключаю в объятия, что абсолютно для меня нехарактерно. — Ого, а ты окреп! — трогает мой трицепс.
— Но это не значит, что ты можешь лапать взрослого мужчину, Эстер, — подкалывает за спиной Раймон. — Иди сюда, сукин ты сын. — Он притягивает меня за затылок, прижимая свой лоб к моему.
— Ты опоздал на полгода. — Отвешиваю ему легкий хук по корпусу, и отчим отстраняется от меня, растирая место удара.
— Лучше поздно, чем никогда, — хлопает меня по спине Раймон, и с наших лиц не сходят улыбки.
Я дома.
— Садитесь кушать. — Эстер накрывает на стол.
— Эс, я ненадолго. Масон в машине ждет. Забежал, чтобы Малинку и вас увидеть. Кстати, где она? — спрашиваю, присаживаюсь на стул.
Их лица тут же меняются.
— Явор, — осторожно начинает Эстер и ставит кастрюлю обратно на плиту, — понимаешь, я решила, что тебе надо прийти в себя после заключения. Ты многое пережил и...
— Вы прикалываетесь?! — вскакиваю на ноги. — Думаете, я могу ей навредить.
Твою мать, Эстер! Серьезно?!
Запускаю пальцы в волосы и стараюсь восстановить дыхание. Надо дышать. Иначе сорвет крышу. Однако осознание того, что они считают меня опасным для своей дочери, разъедает изнутри.
— Явор, прошу, успокойся.
— Я зря сюда приехал. — Разворачиваюсь, чтобы уйти.
— Явор, твой браслет рассчитан только на маршрут до университета и обратно.
— До куда?! — Новая волна ярости накрывает меня с головой."
"— Чтобы вытащить тебя на свободу, мы заплатили десять миллионов долларов, Явор.
Ты отдаешь себе отчет, насколько это большой залог?! Нам удалось собрать такую сумму лишь благодаря продаже «Лимба» и «Агонии». Вашего якобы клубного бизнеса, — Эстер изображает в воздухе кавычки, — больше нет! Твоя свобода будет ограничена. Браслет, что у тебя на ноге — это не игрушка, Явор. Он допускает расстояние на пару тысяч метров от исходной точки. То есть отсюда до твоего университета. И не вздумай пытаться его снять. Сигнал моментально поступит твоему надсмотрщику, и за это тебе придется отвечать уже самому.
— Эстер прерывает тираду, а я стою и охуеваю от услышанной информации. Тяжело вздохнув, она продолжает: — Ты лишаешься любых привилегий. Квартиры, машины и денег тоже. — Ее спокойный голос сейчас раздражает больше, чем слезы. — Плюс ежедневный штраф в размере пятидесяти долларов, отметка у курирующего полицейского и никаких наркоты и алкоголя!
Усмехаюсь.
— Что-то еще? — безразлично интересуюсь.
