Но когда его рука оказалась в моих трусиках, случилось фиаско. Полный провал. Он почувствовал, как я теку от его развязных прикосновений. Боже, а как он целовал мне грудь! От таких воспоминаний тело пронизывает электрический разряд. Мысли путаются и ускользают от реальности. Чаша весов не может поймать баланс. А еще он изменился, когда понял, что я была девственницей. Даже поцелуи стали другими. Грубость ушла, ее сменила мягкая сладость, а теплый хриплый голос постепенно располагал и подчинял себе. Руки, которые истязали меня, теперь пленяли.
Я растворялась в нем, испытывая новые ощущения. Он открывал мир, ранее неизвестный моему телу.
И только осознание того, что я пошла на это из-за грязного шантажа, омрачало мою душу и вызывало горькую обиду. Если бы не месть моему братцу, он бы и не посмотрел в мою сторону. Не так я себе представляла свой первый раз, ох, не так. И что будет, когда блондин обнаружит пропажу и поймет, что телефон у меня? Но я себя утешаю лишь тем, что не увижу его еще целых шесть дней.
Шесть дней спокойствия, а потом меня снова накроет белобрысый оползень и погребет под собою.
Непрерывные входящие звонки целый час не дают покоя, и я выключаю звук, однако его телефон не прекращает вибрировать. На дисплее высвечивается неизвестный номер, и я боюсь поднимать трубку. Так и отключаюсь под монотонный звук вибро.
38
ЯВОР
Мелкая сучка стащила мой телефон, и ощущение безысходности от того, что я не могу покинуть пределы дома, просто уничтожает.
А еще до трясучки бесит то, что девчонка посмела ослушаться меня. И почему я сразу не разглядел в ней дрянную стерву? Сучий характер разоблачил ее притворную миловидность. Что ж, поиграем на равных. Она решила улизнуть, утерев мне нос, вот только в проигравших оставаться я не привык. Злость раздирает, кромсая выдержку на рваные ошметки. Я просто жалок. Закрадывается мысль, что в тюрьме я имел больше свободы и власти, как бы парадоксально это не звучало.
Стук в дверь немного оживляет и отрывает меня от самобичевания.
Тихий. Неуверенный. Даже интересно, кто решил навестить меня в столь поздний час. Но когда открываю дверь, мое сердце пропускает глухой удар и отказывается перекачивать кровь. Отравленную ими. Синими глазами. Блядь, полтора года в мучительных снах я видел эти ебучие глаза. Они въелись в мою память как мелкие острые осколки, вырвать которые можно только с куском мяса, но и тогда зияющая рана будет напоминать о ней.
