Вскидываю бровь и выпячиваю губу, с неподдельным интересом рассматривая его. Даже пароля нет. Легкомысленно, но интригующе! Любопытно, будет ли занятным для меня содержимое розового айфона?! Надеюсь, гуманоид удивит и скрасит мой досуг. Захожу в галерею, и весь энтузиазм падает на дно. Листаю кучу бессмысленных фотографий конспектов. Ну, конечно, что же еще может быть в телефоне у заучки! Хотя нет. Кое-что нахожу. Ай-яй-яй, проказница, маленькая Брида. И для кого же ты делала такие развратные фото?! На одном я основательно залипаю, рассматривая обнаженное тело девчонки.
От влаги длинные волосы кажутся темнее, чем в жизни, а волнистая прядь небрежно свисает на лицо, добавляя необычности ее несуразной внешности. По пылающим щекам стекают крупные капли воды, размывая ее веснушки в неоднородные пятна. В больших глазах сверкает игривость, отчего на их фоне закушенная нижняя губа придает девчонке невинности. Ее тонкая рука лукаво прикрывает оголенные маленькие груди, нарочно открывая розовенький сосок между пальцев.
От желания прикусить его даже зубы сводит. Внизу плоского живота едва заметен гладкий выступ, который она пытается шаловливо скрыть, слегка подняв бедро и прогнув спину. В такой позе я даже смог разглядеть легкую округлость ее миниатюрной задницы. Это фото прямо оживает в моем воображении, из-за чего член болезненно упирается в ширинку. Скачаю-ка и себе ее фотосессию в душе."
"Однако доносящиеся из-за дверей вопли вырывают меня из глубоких фантазий. Решаю не медлить и посмотреть, что же там происходит.
Рывком поднимаюсь с кровати и, засунув телефон в карман, выхожу из комнаты. Как раз перекушу, желудок уже прилип к спине от голода, который я игнорировал в течение дня. Давненько я не слышал, чтобы мои приемные родители так ругались. Приближаюсь к кухне, и крики становятся более отчетливыми.
— Я вообще не понимаю, за каким хреном ты отвезла детей в Бостон! Явор адекватный парень, он ничего бы им не сделал, а вот ты — помешанная мамаша!
— Заткнись, Раймон! Это все твоя вина! Ты виноват в том, что случилось с Явором и в том, что я уехала с детьми к подруге! Ты разрушил то, что мы так усердно строили! А все из-за гребаных, мать твою, денег! Да я бы предпочла жить в нищете и не знать тех бед, что мы натерпелись!
— Поесть можно? — прерываю пылкие речи.
Они замолкают, и Эстер нервно трет переносицу. Ей явно неудобно.
— Еда на плите, — уставшим голосом произносит она. — Явор, мы уезжаем на неделю в Бостон. Дети поймали вирус и приболели.
