— Тебе ложку взять?
— Не-а. Пусть в рожок положат.
Нет так нет. Себе Грач ложку конечно же взял: сложно есть мороженое иначе, будучи обладателем такой бороды, как у него.
Самая чистая лавочка стояла на очередном островке посреди очередного моря. Грач перешагнул, но неудачно, в самый последний момент наступил в снег, а под ним оказалась вода, ботинок погрузился в месиво с противным чавканьем. Он поспешно отдернул ногу и по ощущениям попытался понять, промочил обувь или нет. Вроде нет.
Яра неуверенно топталась на той стороне лужи.
— Руку давай и прыгай, я поймаю, — предложил Григорий, протянув ладонь."
"И тут же понял, что сделал, но идти на попятную было уже поздно, как он теперь ей объяснит, почему передумал? Яра неуверенно взглянула на его руку и спустя небольшое промедление вложила в его пальцы свою ладонь, затянутую в перчатку. В отличие от шапки, перчатки она носила всегда. Прицелилась и прыгнула, но поскользнулась на мокром льду, неловко взмахнула рукой с зажатым в ней рожком с мороженым.
Спасая ее от падения, Грач резко дернул ее на себя, и, явно не готовая к этому, Яра полетела вперед и врезалась ему в грудь. Замерла, не торопясь отодвигаться. Слишком близко. Большой пушистый помпон на шапке уткнулся ему в нос. Сердце пропустило удар и тут же забилось быстрее. Грач поспешно сделал шаг назад. Нужно было срочно перевести все в шутку, не дать этому происшествию принять хоть какое-то серьезное значение.
— Мороженое цело, или плыть за новым? — поинтересовался он, садясь на лавку.
— Цело, — тихо ответила Яра и, не смотря на него, села рядом.
На ее щеках играл слабый румянец. Боги… Пусть это будет лишь игрой его воображения.
— Ну и прекрасно, — ответил Грач, отводя глаза. — А то, судя по глубине здешних вод, тут вполне могут водиться акулы. Рискую не доплыть…
Она засмеялась, и у него от сердца отлегло. Вроде обошлось. Больше такой оплошности он не допустит.
Они сидели на лавочке, ели мороженое и наслаждались теплыми лучами весеннего солнца. В ветвях деревьев щебетали птицы.
Так упоительно пахло весной. Яра сняла перчатки, положила рядом с собой.
И внезапно ему вспомнилось, что когда он приходил сюда с ней маленькой, местные бабушки любили поумиляться на такого ответственного и заботливого «папу». Тогда это его смешило. Сейчас ужаснуло. А ведь и правда, наверное, со стороны они вполне могут сойти за отца и дочь… Боги, как же он умудрился в это вляпаться? И как ему с этим быть? Перестать с ней общаться? Так нельзя. Обидит.
