Мать говорила, что многие по ее линии были долгожителями и рассказывала семейную легенду, как в царские времена какой-то их предок сумел призвать дождь и тем самым спасти целое село от засухи и голода. А еще Гриша помнил, что когда он был совсем мальчишкой, она дула на его ранки и шептала что-то, и к вечеру не оставалось и царапины. Больше мать себя никак не проявляла. Братьям тоже досталось понемногу, так, чтобы прожить лет до ста — ста десяти и попасть в книгу рекордов. А вот его родовая сила словно ждала. Григорий знал о ней и боялся ее.
И молчал, потому что отцу это вряд ли бы понравилось…
Он мог уйти из этого места. И он решил, что так и сделает, только глянет одним глазком…
Сокол встретил его сам. Отвел в тренировочный зал. Там мальчишки лет четырнадцати отрабатывали пассы. Григорию было шестнадцать.
— Посмотрим, что ты можешь, — улыбнулся Финист. — Дай-ка руку.
Григорий недоверчиво протянул ладонь. Сокол развернул ее тыльной стороной вниз и положил снизу свою. И Гриша впервые ощутил это.
Ток силы, проснувшейся и принявшей целенаправленное движение. Над его ладонью появился светящийся шарик — словно маленькая шаровая молния. Шарик рос, рос, рос… Финист убрал свою ладонь, и шарик исчез. От яркого света перед глазами плыли черные круги, но Гриша боялся их закрыть. Вдруг откроет потом, а все это окажется сном.
— Неплохо, — уважительно кивнул Сокол. — Потенциал велик. Дальше все зависит только от тебя. Будешь тренироваться?
Григорий слабо кивнул, все еще не в силах поверить в увиденное.
— Тренироваться придется с ними, — и Финист качнул головой в сторону мальчишек, усмехнулся. — Не побрезгуешь?
— Могу начать сегодня, — наконец отмер Гриша.
— Прыткий какой, — рассмеялся Сокол. — Сегодня уже поздно. Тренировки по понедельникам, средам и пятницам с шести до полвосьмого. Не опаздывай. И разрешение от родителей не забудь.
Матери Гриша сказал, что решил сменить секцию, и она подписала бумагу не глядя. Так он обрел второй дом. Ребята уходили из зала полвосьмого, он тренировался до девяти, никто ему этого не запрещал.
И за год он нагнал и перегнал всю свою группу, и Финист перевел его к парням его возраста. Там он получил свою кличку – Грач. В то время как все послушно обращались в воробьев, Григорий мог превратиться исключительно в невзрачную черную птицу.
— Зато поступь гордая, — усмехнулся Сокол. — Пусть так и будет.
Так и осталось.
— Куда пойдешь учиться? — спросил его Финист в конце одиннадцатого класса.
