И весь папа был бы его. И мама бы не плакала, потому что он — Гриша — уж точно бы не запутался. Потому что так уж случилось, что в отличие от братьев он очень любил отца, и не нужны ему были ни джинсы, ни пластинки, ни вошедшая в моду жвачка, ни газировка… Единственное, чего он хотел, чтобы отец сказал, что гордится им…"
"Закончились восьмидесятые, пришли лихие девяностые. Его отец не сломался, и за это Григорий зауважал его еще сильнее. Отец был сильным. Чужая безопасность и справедливость интересовали его куда больше, чем деньги.
Но его понизили в должности, потому что он отказался с кем-то сотрудничать. Начались проблемы со здоровьем. Гриша хотел быть ему опорой. Старался, чтобы он заметил его успехи и порадовался хотя бы им. Хорошо учился, записался в секцию боевых искусств, привозил с соревнований медали и грамоты. Отец поощрительно кивал, трепал по плечу и уходил на работу. Григорию было шестнадцать, когда Василий тоже покинул отчий дом, и целых два года он прожил с родителями втроем в тишине и относительном спокойствии.
Правда, порой эта тишина становилась уж больно нездоровой. И тогда Гриша впервые заметил, что мама с папой почти не разговаривают. Обсуждают лишь бытовые вопросы, да и те по мере необходимости… Впрочем, с ним они тоже особо не общались. В это время его братья занялись бизнесом. Где-то легальным, где-то нет. Они женились, у Бориса первого родился сын.
А потом пришел день, когда сбылась и Гришина мечта. Это было лето после выпуска из школы, и Григорий получил на руки письмо о зачислении в Академию МВД.
И тогда отец обнял его. Они даже устроили небольшой праздник, посидев втроем с тортиком. И Гриша решил, что вот оно — долгожданное начало всего. А через неделю отца не стало.
Как ни странно, братья на похороны явились. Не отходили от матери. И пришли на поминки, на которые внезапно собралось очень много людей. А после, когда все разошлись, мать вынесла в коробке отцовские вещи. Их было совсем мало, отец никогда не стремился к материальному, и это была одна из черт, которые Григорий от него унаследовал.
Но в этой коробке среди прочего были именные наградные часы, и Гриша вдруг испугался. А что, если не ему… Однако мать проявила неожиданную твердость и самолично вложила их в его ладонь.
— Ты так на него похож, — шепнула она.
А еще через две недели у нее случился инфаркт.
— Ты плохо заботился о матери, — сказал ему Борис в больничном коридоре. — Впрочем, куда тебе. Второй отец.
