Иначе Морэг уволится, «Фаррз» разорится, мы потеряем дом, и мама с нами никогда больше словом не обмолвится.
– Фикси, вечно ты преувеличиваешь. – Николь закатывает глаза.
– К сожалению, нет. У нас серьезные проблемы! Боб сказал, – добавляю я для пущей весомости. – Вчера.
Слегка приврала: Боб не говорил, что мы в беде. Но его все уважают. У Николь встревоженный вид.
– Что, так и сказал?
– Да.
– А точнее?
– Сказал… – Я скрещиваю пальцы за спиной. – У вас проблемы, сказал. И это правда! Мы развалили весь магазин, пока мамы не было, и теперь надо все исправлять.
– Я ничего не разваливала, – величественно бросает Николь. – Ты видела страницу в Инстаграме?
Она откидывает волосы назад и смотрится в зеркало в кухонном шкафу.
– Там все преобразилось! Сверх всяких ожиданий. Снимки изумительные!
– Но там же только твои фотографии! – с отчаянием восклицаю я. – И все комментарии – это парни тебе свидание назначают.
– У нас просмотры растут! – тут же возражает Николь. Защищается! Жмем дальше.
– На Рождество нам нужен подъем, – говорю я.
– Идеи у меня есть, но понадобится твоя помощь. Обычная помощь в магазине.
– Я не смогу, – немедленно объявляет она. – Я буду недоступна. Я лечу в Абу-Даби.
Она серьезно?
– Ты летишь двадцать третьего, – сурово отвечаю я. – А до тех пор ты свободна. И ты мне помогаешь. И делаешь так, как я скажу. Ясно? Это нужно для «Фаррз», – добавляю я, заметив, как у нее перехватило дыхание. – Для мамы. И для меня.
Некоторое время Николь молчит, глаза у нее сужены.
Я смотрю на нее не мигая. Впервые в жизни в споре с ней я настояла на своем.
– Отлично! – Она с шумом выдыхает. – Но таскать я ничего не буду. Инструктор по йоге говорит, что мне нельзя поднимать тяжести. У меня слишком тонкие руки.
– Учту! – Я воздеваю глаза к небу. – А теперь добро пожаловать к кофеварке, твоей новой лучшей подруге!
Испепелив меня взглядом, Николь подходит к кофеварке и разглядывает ее с опаской.
– Она такая… сложная.
– Да, – соглашаюсь я. – И что с того?
Николь осторожно тычет пальцем в дисплей и подскакивает, когда на нем зажигаются лампочки.
Потом она поворачивается и подозрительно косится на меня.
– Ты очень изменилась, Фикси.
– Да, – небрежно бросаю я. – Есть немного.
– А как твой новый парень? – Ее лицо светлеет: она считает, что докопалась до причины перемен.
– Никак, – кратко отвечаю я. – Разбежались.
– О, черт… – Николь сочувственно морщит лоб. – Недолго вы продержались.
– Недолго, и ладно, – пожимаю я плечами.
