Себ смотрит на меня с такой привязанностью и теплотой, что броситься бы мне сейчас к нему и позабыть обо всем на свете… Но я не могу. Я должна объясниться.
– Вот в чем проблема! – Я с отчаянием тычу пальцем в манжету. – Любовь – это не сделка! Тут неважно, кто кому какую услугу окажет! – Хоть бы до него дошло! – Любовь – это когда, наоборот, нет никаких долгов!
– Так их и нет!
– Есть! Даже если я это выкину… – Я швыряю злополучную манжету обратно в сумку и тычу пальцем себе в голову. – …Они вот здесь!
С минуту мы молчим.
Напряжение такое, словно электрические разряды потрескивают. Любовь отделена от нас непробиваемой стеной, и мы не знаем, как к ней пробиться.
– Фикси, чего ты от меня хочешь? – устало спрашивает Себ. Я сглатываю комок. В голове сумбур.
– Хочу, чтобы мы снова оказались в той кофейне, – выдавливаю я наконец. – И там бы встретились. И ты бы сказал: «Привет, я Себастьян». А я бы ответила: «Привет! А я Фикси». И никаких одолжений, квитанций, счетов и прочего.
– Ясно. – Себ хмуро пожимает плечами.
– Но вернуться в прошлое и все переиграть невозможно. Ничего не получится.
– Знаю! – Меня передергивает от раздражения. – Ты спросил – я ответила.
– Возьми еще помадку, – предлагает Себ, но в голосе его звучат резкие нотки. – Без всяких одолжений и обязательств.
– Благодарю, – саркастично, ему в тон, отзываюсь я.
Я беру еще кусочек с протянутой мне тарелки, и некоторое время мы молчим, но вдруг Себ с шумом втягивает в себя воздух. Кажется, он что-то лихорадочно обдумывает.
– Значит, ты считаешь, что любовь – это не обязательство? – спрашивает он.
– Ты это хочешь сказать? Тогда у меня к тебе вопрос. Почему ты вечно носишься, пытаясь что-то сделать для своей семьи?
– Что? – Я нервно смеюсь. – Ничего я не ношусь!
– Из-за любви? – Он пропускает мои слова мимо ушей. – Или ты чувствуешь себя обязанной перед ними? А может, это вина? Такой муторный, неисчерпаемый долг, от которого не отделаешься?
Каждое слово попадает на нерв. Но я в этом не признаюсь.
– Не слишком-то я много делаю для семьи! – огрызаюсь я.
– Я только и слышу, как надо что-то сделать для мамы, для семьи, для фамильного бизнеса. Ты пашешь больше, чем все твои родственники. Разгребаешь то, что они натворили. Проблемы у твоего брата – разбираешься ты! А с какой стати? Пусть сам шевелится!
И тут я начинаю закипать. Не надо трогать мою семью – не позволю. Меня не переделаешь.
– Тебе этого не понять, – цежу я.
– Потому что у меня нет семьи? – бросает Себ, и я потрясенно моргаю.
