– Все настолько хуже, чем я ожидала!
– Сладкая ты моя! – Себ озабоченно смотрит на меня и тянется за тарелкой. – Съешь помадку.
Не веря своим глазам, я смотрю на аппетитные рассыпчатые кубики.
– Это что, домашняя помадка?!
– Я подумал, что надо будет тебя чем-нибудь побаловать, когда ты вернешься. А помадку готовить я люблю. – Себ пожимает плечами. – Это легко. Я ее с семи лет готовлю.
Я отправляю кусочек в рот. Какое блаженство! Сладкое, вкусное, сытное утешение.
– Спасибо, – говорю я, дожевав. – Спасибо за помадку!
– Но ты-то мне жизнь спасла, – напоминает Себ, глядя на краешек кофейной манжеты, торчащий из моей сумки.
– Помадка – это так, мелочь.
Он озорно улыбается, но мне не до шуток. Кофейная манжета больше не кажется мне забавной: она становится обузой.
Дожевав помадку, я спрашиваю, не глядя на Себа:
– Мы так и будем это делать?
– Что? – Себ озадачен.
– Одно за другое. Я в долгу. А теперь я. Ты приготовил бы для меня помадки, если бы я не спасла твою жизнь?
– Конечно, сделал бы! – У Себа вырывается нервный смешок.
– Это просто шутка!
– Кажется, я устала от этой шутки, – говорю я, по-прежнему глядя в стол. – Закончится она когда-нибудь? Это «ты мне спинку потри, а потом я тебе потру»? Так и будем перекидываться? Может, пора уже успокоиться и жить как-нибудь по-другому?
Я говорю все быстрей и быстрей, лицо пылает. Меня сорвало.
– Фикси… – окликает меня Себ. – Ты о чем?
– Сама не знаю, – говорю я несчастным тоном. – Только лучше бы ты просто сказал: «я тебе помадку приготовил».
И все.
– По-моему, ты перебарщиваешь, – говорит Себ с оттенком нетерпения в голосе. – Все друзья что-нибудь друг для друга делают.
– Может быть, только этого никто не подсчитывает и не записывает. Дружеские отношения не вносят в таблицы.
– Нет у нас никаких таблиц! – злится Себ.
– А это?
Я вскакиваю, выхватываю из сумки манжету и тычу ему под нос."
"– Ты смеешься? – Себ явно задет. – Я думал, это весело!
– Я раньше тоже так думала. – Голос у меня дрожит. – А теперь нет!
– Но почему? – Он почти зол.
– Потому что я хочу любить тебя!
Эти слова вырываются сами собой, и у меня перехватывает дыхание. Хоть говори, что имела в виду совсем другое. Но это будет неправда. Я действительно этого хочу. И я стою молча, тяжело дыша, и заливаюсь пунцовой краской.
– Я тоже хочу тебя любить, – произносит Себ после невыносимо долгой паузы. – А в чем проблема?
Болезненно сводит желудок. Никогда мы не произносили слово «любовь» – и вдруг оба выпалили.
