Он не машет в ответ, а лишь кивает головой и провожает мою машину взглядом.
Выезжаю со двора и, преодолев первую сотню метров, делаю судорожный вдох. Оказывается, я почти не дышала, находясь рядом с ним. Боялась, что сейчас он остановит меня и вновь запрёт дома. И останется сам, чтобы сторожить свою ценную реликвию.
Или заставит показать ему содержимое сумки, заметив, как я нервно прижимаю её к себе.
Вика Куприна не умеет врать! Она слабачка! Напуганная, управляемая… Наверное, только рядом с Яном я смогу вновь стать Соколовой!
С тоской думаю о том, что вчера, возможно, он приходил в салон.
Или дожидался меня рядом. Хотя наверняка сразу заметил, что моей машины там нет, и тут же уехал. И теперь я не знаю, вернётся ли…
Получится ли у меня осуществить то, что должна сделать? И не струшу ли в последний момент?
Гоню так быстро, словно от этого зависит моя жизнь. Добираюсь до работы за рекордные пятнадцать минут и, открыв салон, прохожу в кабинет. Сажусь за стол, достаю из сумки складное зеркало и контейнеры.
Без промедления извлекаю линзы из глаз и кладу их в раствор. И, часто моргая, смотрю на своё отражение.
Нет, это всё ещё не Соколова. Но так у Яна будет больше шансов узнать её! А у меня будет шанс, что он поверит в эту странную историю, которая называется моей жизнью.
Чуть позже приходит администратор Ира, и мы пьём вместе кофе. Именно она вчера выдала зарплату Маше и проследила за тем, чтобы та не устраивала сцен. Именно Иру я смогу оставить вместо себя управлять салоном в случае провала моего плана.
Да, я допускаю все варианты, даже тот, о котором мне больно думать…
Ян не узнаёт меня, не верит мне, и ему плевать на Вику Куприну. И я уезжаю с мужем в Швейцарию, потому что у меня нет выбора. Тогда моя жизнь определённо превратится в ещё больший ад. Но, по крайней мере, я сделаю всё, что могу. А ещё — дорогие мне люди никак не пострадают.
— Сегодня ты выглядишь естественнее, — задумчиво произносит Ира, вырывая меня из мрачных размышлений.
— Естественнее? — переспрашиваю, ставя чашку на стол.
— Ну да, — девушка пожимает плечами. — Эти ужасные линзы… Прости! Может, сейчас и модно всё ненатуральное, но настоящий цвет твоих глаз совершенно потрясающий! Странно было видеть тебя в зелёных линзах.
— Это подарок мужа, — сухо бросаю я, вновь взяв чашку в руки. — Руслану кажется, что зелёный мне больше идёт.
— Но в них ты — это не ты, — не соглашается девушка. — Цвет глаз меняет тебя почти до неузнаваемости.
— Правда? — говорю я взволнованно.
