Надо быстрее, — нервно постукиваю босой ногой по паркетному полу.
— Хорошо, завтра утром, — уступает приятель, но в его голосе вновь слышится недовольство.
— Ещё быстрее! — настаиваю я. — Блядь, мне очень надо!
Чувствую себя каким-то шизиком, который вдруг напал на след. Но этот след того и гляди растает.
— Вечером, — выплёвывает он. — Сегодня вечером, но это всё, что я могу обещать.
Блядь… Только вечером.
— Ладно, жду, — бросаю я, сдаваясь.
Хочу повесить трубку и, возможно, сыграть что-то душераздирающее на рояле, но слышу голос друга и вновь подношу телефон к уху.
— В чём дело, Ян? Почему такая спешка? Ты, наконец, нашёл свою Вику?
— Пока не знаю, — в моём голосе проскальзывает отчаяние. — Будто я хожу совсем рядом с ней, но никак не могу найти. Знаю: ты скажешь, что я совсем свихнулся… Но твою ж мать, это не так!
— Ладно, выдохни, — говорит он обеспокоенным голосом.
— Выдохну, — отзываюсь я. — Как только ты дашь мне информацию.
В трубке повисает молчание, а потом друг бодро отвечает:
— Считай — уже занимаюсь!
И тут же связь обрывается.
Обожаю его! За четыре года он ни разу меня не подвёл. Помог разбогатеть. Был рядом в минуты отчаяния, когда я вновь и вновь проживал тот вечер в горящем доме… И он же обнаружил, что Вика жива, и что она вернулась в город.
На протяжении четырёх последних лет у меня не было никого ближе. Именно он заменил всех, кто когда то был дорог. Я привязался к нему. Теперь я точно знал, что куда бы ни закинула судьба, у меня есть человек, на которого можно положиться.
Забываю о желании помузицировать. Иду в спальню и быстро натягиваю спортивный костюм. Находиться в номере становится невыносимо, и оставшуюся часть дня я бесцельно катаюсь по городу.
В половине восьмого гоню к салону. И когда проезжаю мимо него с целью припарковаться чуть подальше, меня накрывает суровая реальность — машины Куприной рядом нет! Конечно, она же не обязана торчать в салоне каждый день. Ведь у неё могут быть другие планы… с мужем.
Твою мать!
Чертыхаясь, вгрызаюсь в зубочистку.
Проезжаю ещё метров триста и прячу машину за многоэтажкой. Пешком возвращаюсь обратно к салону, чувствуя, как дрожат мои руки от оглушающей безысходности.
Сегодня я её не увижу…
Снова чертыхаюсь, рассекая кулаком воздух. Меня колбасит от этого понимания!
Мозг, словно защищая нервные клетки, вносит предположение, что Куприна сегодня просто без машины. И я цепляюсь за эту мысль как за спасительную соломинку. Иначе утону в своих подозрениях и нетерпении.
