– Она покружила сына, чмокнула в щеку. – Тебя я поцелую, когда этот мальчишка ляжет спать.
– Мне только и остается надеяться на это, – проворчал я, прислушиваясь к шагам на улице.
Кто-то приближался к нашему дому, он спешил и был взволнован.
– Не выходите, – обратился я к Лере. – Скоро вернусь, – пообещал, направляясь к двери.
За первым звуком шагов я различил и вторые. Как и биения сердец. В одном я точно узнал Альфу, а два других остались для меня неизвестными.
Зверь нервничал, он рвался занять место человека.
Распахнув дверь, я понял причину.
– Что он здесь делает? – зарычал я, спешно покидая дверь и закрывая за собой плотно дверь. – Иван?! – требовал ответа.
– Тише. – Он выставил руки.
– Ему не место в стае. – Я не смог устоять на месте. Сделал несколько шагов к дому и вернулся. – Он предал меня. Чуть не лишил пары и потомства, а ты приводишь его к моему дому. Зачем? – я требовал от Платова ответа.
– Я не могу отказать. – Альфа закрывал собой Эрила, копировал мои движения, не позволяя приблизиться.
Я бы с удовольствием поговорил с братом с глазу на глазах. Он отлично скрывался все это время. Я даже не мог найти его следов в городе, да и за его пределами. Довольствовался слухами: одни видели оборотня на границе города, потом у другой, другие рассказывали, что какой-то оборотень навещал Михаила – князя Светлых вампиров. А я собирал крупицы этой информации и пытался найти в ней логику.
А теперь Эрил стоял передо мной.
Удачно.
– Вам нужно поговорить. – Платов вновь закрыл мне обзор.
– Я уверен, что вы сможете найти компромисс.
– Ну уж нет. – Я оттолкнул Альфу и наконец смог рассмотреть брата.
Он был не один. За Платовым я не заметил в руках Эрила ребенка. Месяцев шести, может, чуть старше. Темноволосый, темноглазый. Он жался к груди Эрила и тихо плакал, напуганный нашими криками.
Я опустил сжатые в кулаки руки.
Передо мной волчонок, никаких сомнений быть не могло. Зверь чувствовал в нему силу еще спящего волка и что-то еще. Отголоски чего-то нового, незнакомого.
– Это мой сын, – Эрил заговорил первым.
Он выглядел изможденным и болезненным. Худой, осунувшийся, с блеклыми красноватыми глазами. – Ты же понимаешь, что я пришел сюда из отчаяния. Стая – последнее место, где бы я хотел сейчас оказаться. Но у меня нет выбора, я должен думать о сыне.
Я не сдержался и нервно расхохотался, глядя с какой трепетной любовью брат прижимал волчонка к себе."
"– Где его мать? – спросил я, не веря сам себе, что разговариваю с Эрилом.
– Ушла.
