Все разных размеров и цветов, и с каждым днем моделек становилось все больше, а пространства, что могло их вместить, – меньше. – Играл, – произнес я обреченно, окидывая фронт работы. – Поможешь с уборкой? – спросил я, опуская сына в центр яркого завала.
– Нет, – ответил он четко и твердо. Это слово волчонок выучил на «отлично» и пользовался им на удивление правильно и часто.
– Тащи коробку, – не сдавался я.
– Нет!
– Так и оставим машинки? Будут валяться на полу? А если мама подумает, что это мусор, и выбросит их?
Детское личико посетила растерянность.
Артем задумался, скуксился, нижняя губка забавно задрожала.
– Мама нет! – он активно закрутил головой, не соглашаясь с таким вариантом событий.
– Ну раз “мама нет”, тогда тащи коробку.
Крохотный носик сморщился, по щеке скатилась по-настоящему скупая мужская слеза, и сын поплелся к ящику для игрушек. А меня разбирал смех, глядя на то, с какой обреченностью во взгляде, поджав обиженно губы, Артем принялся за уборку.
– Когда ты и меня научишь проявлять чудеса педагогики? – я услышал за спиной тихий шепот.
Теплые ладони скользнули под кофту. Лера обняла меня и прижалась щекой к спине. – Привет, – произнесла ласково. Я знал, что она сейчас улыбается.
– Привет. – Я развернулся в объятиях. – Как вы? – спросил, склоняясь и целуя мягкие губы.
– Ну-у. – Валерия закатила глаза, рассмеялась. – Как и вчера.
– Воюете?
– Немножко. – Она привстала на носочки, коснулась моих губ, прижалась плотнее и прошептала: – Я безумно по тебе соскучилась.
Очень-очень. А ты?
До чего же нежная и ласковая. От ее близости закипала кровь в венах.
– И я…
– Нет! – Волчонок забросил уборку и с упрямством расталкивал нас.
– Не знаешь, в кого он такой ревнивый? – уточнила Лера, хохоча и наблюдая за попытками сына.
– Точно в тебя, – ответил я не задумываясь и получил ощутимый щипок за бок.
Если мне удавалось настроить сына на правильный лад и справиться с его капризами, то Лера заслужила его безграничную любовь. Волчонок был готов на все, чтобы избавиться от конкурента на ее ласку и получить внимание своей мамы.
Единственное, что не изменилось в моей жизни – мне, как и прежде, приходилось проявлять чудеса изобретательности, чтобы побыть рядом со своей парой.
– Чуть позже. – Лера улыбнулась мне, подмигнула и склонилась к сыну. – Мой сладкий.
Любовь матери и сына была взаимна. Казалось, дай Лере свободу, и она не спустит волчонка с рук, так и будет его беспрерывно тискать и целовать.
– Не смотри на нас так.
