Через полчаса делегация расселась по экипажам и отбыла к границе. А я отправилась в комнату, уже по дороге скинув туфли и стянув изрядно надоевший головной убор.
* * *После отъезда морских жизнь снова вернулась в привычную колею. С утра я убегала в лес или на озеро и рисовала до полудня, пока не наступала пора идти на занятия. Наставница все еще находила, чему обучить нас с братом, и мне казалось, что даже если я проживу тысячу лет, все равно не успею усвоить все те знания, что желала впихнуть в наши головы Тара.
Сегодня Люк был таким рассеянным, что наставница метко обожгла хлыстом его пальцы. Отец был против физических наказаний, но порой, очень редко, Тара все же позволяла себе применить их. Впрочем, наказывать подобным образом могли лишь брата, меня за всю жизнь никто и пальцем не тронул. Люк взвился, очнувшись и выплыв из своего тумана, в котором витал, густо покраснел. Не столько от боли, сколько от негодования. Ну еще бы: его, наследного принца, взрослого парня, ударили, словно мальчишку.
Я, не сдержавшись, захихикала и получила от Тары грозный взгляд. Наставница снова посмотрела на красного до багрянца принца.
– Если ваши мысли столь занимательны, может, вы расскажете о них и нам? – сурово осведомилась Тара. Я прыснула в кулак. Конечно, поведает, как же! Да там же из приличного будет лишь имя новой пассии. И то неизвестно. Сдается мне, что братец, дабы не путаться, всех зовет «моя прекрасная виа» или как-то так!
– Люкреций! Я вас слушаю! – Похоже, наставница сегодня была не в духе.
Брат помялся и стал еще румянее. Я откровенно веселилась и наслаждалась его мучениями.
– Ну так что, Люкреций? Вы поведаете нам, о чем размышляли так упоенно, что не услышали ни одного моего слова?
– Я сочинял сонет, – сдавшись, буркнул Люк.
Я хмыкнула. Ну да, как же. Сочинял он.
– И вы даже можете нам его продекламировать? – приподняла Тара тонкие брови, так же, как и я, усомнившись в правдивости ответа.
– Он еще не готов, – не глядя на нас, соврал Люк. – Я не успел, вы меня отвлекли!
– Тогда, возможно, вы соизволите поведать нам самое начало? – не унималась наставница. Брат кинул на меня отчаянный взгляд, но что я могла сделать? – Слушаем вас!
Глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, брат выдал:
Рассыпав золото по кронам,Вино разбрызгав по листве,Приходит осень. ОчарованВесь город ею в сентябре.Я собираю урожаиНа полях ее любви.
