И Рома давал то, что мне нужно. Внизу живота горело, пульсация усиливалась, и я закатила глаза, проваливаясь в водоворот удовольствия, с громким криком сотрясаясь всем телом. Роман кончил одновременно со мной, обессиленно опустив голову мне на плечо. Тела были мокрые от пота, оба тяжело дышали.
Рома лег на спину, притянув меня к себе и поцеловал. Нежно, практически невесомо, поглаживая спину кончиками пальцев.
— Ты слышала меня? Хрен я тебя теперь к нему отпущу, — прошептал мне в губы. Сознание возвращалось медленно, отравляя чувством вины.
Только что я изменила прекрасному, заботливому мужчине, который мне доверял. Перед мысленным взором возник укоризненный образ Никиты, а я вся сжалась, что, конечно же, не укрылось от внимания Ромы.
— Мне нужно в душ, — поднялась с постели, стараясь не смотреть на него, сняла обувь.
— Жалеешь, да? — зло бросил Рома. — Про зануду своего вспомнила?
— Прекрати, — попросила я. Роман поднялся с постели, подошел ко мне вплотную и схватил за шею, заставляя посмотреть ему в лицо:
— К нему собралась возвращаться? Хер ты угадала! Сегодня же скажешь ему.
Или это сделаю я, понятно? — смотреть на него было страшно. Рома говорил сквозь сжатые зубы, на шее билась жилка, — Иди в душ, — он убрал руку и отошел к окну, заводя руки за голову и потирая затылок
Глава 15
Когда вышла из душа, нашла Романа в кухне. Он задумчиво смотрел в окно и курил сигарету.
— Твоя не обидится, что я ее гелем для душа попользовалась? — ядовито уточнила я, ибо нашла на полочке женский гель для душа.
И осталась там только половина!
Рома подавился дымом и закашлялся.
— Это Кнопки, — сказал с таким видом, будто я слегка слабоумная.
— Ну это меняет дело, — согласно закивала я, доставая из пачки сигарету и тоже закуривая. Рома нахмурился и снова отвернулся к окну о чем-то размышляя. — Как зовут твою настоящую маму?
— Ирина Витальевна моя настоящая мама, — огрызнулся он, не поворачиваясь, — а та, которая меня родила зовется шлюхой.
— Однако ты ее не бросил.
Возможно не все потеряно.
— Один правильный поступок она все же совершила, — грустно улыбнулся Рома, — отдала меня в детский дом."
"— Расскажи, — попросила я, садясь на высокий стул и машинально рассматривая обстановку. Рома жил в однокомнатной квартире — студии. Обстановка, мягко говоря, спартанская. Большая кровать с черными простынями, на стене напротив висел плазменный телевизор. Часть стен окрашена в серый цвет, остальные отделаны под кирпич.
