Да и в конце-то концов, могу я хоть один долбаный раз не потакать ее капризам?
— Понятно, — тяжело вздыхает она, по-своему считывая мое молчание. — Ладно, если сильно занят, ничего, я понимаю. Но может, все-таки получится выбраться? Мне бы очень этого хотелось!
Ну нет, не в этот раз. И только я действительно собираюсь отказать, как в памяти всплывает лицо матери, она строго на меня смотрит, и я будто наяву слышу ее голос: «Назар, начал дело — доводи до конца!»
Что ж, значит, так тому и быть.
«Я не сдамся, мам, — обещаю ей про себя.
— Все сделаю как надо. Виноватые обязательно ответят».
Мысленно благодарю мать, что не дала свернуть с намеченного пути, и тут Алиса добавляет:
— Ладно, пошла я работать…
Так, знаю я эти нотки. Сейчас надует губы, разобидится окончательно, и кто его знает, когда потом решит в конце концов признаться мне в любви. В самом деле, не собираюсь же я кружить вокруг да около годами? И вообще, что она такого задумала? За все время еще ни разу не приглашала меня так настойчиво.
Мысленно считаю до десяти и максимально спокойным тоном уточняю:
— Это точно важно?
— Очень-очень.
— Я буду, но вечером.
— Спасибо! — На том конце провода раздается громкий чмок, а потом короткие гудки.
М-да. Я стою у подъезда еще пару минут, переваривая наш разговор.
Что ж, придется как-то все успеть.
В принципе, родня и знакомые соберутся часов в десять утра, а на кладбище я съезжу и того раньше. Значит, полечу домой завтра, а вернусь сюда послезавтра, где-то к шести вечера. Потом час-полтора на дорогу, к семи буду у Алисы.
И не дай бог она позвала меня по какому-то пустяковому поводу…
Глава 19
Назар
Я сижу на лавочке у могилы матери и безотрывно смотрю на ее фото, погруженный в свои мысли. Вокруг настолько тихо, что я слышу малейший шорох и даже шелест листьев деревьев, что растут неподалеку. Хорошо, что приехал пораньше, и тут еще никого нет.
Мама смотрит на меня с портрета словно живая, и я вздрагиваю: на секунду мне кажется, будто она и в самом деле слышит все, что я говорю.
И не только говорю — даже просто думаю."
"Чувствую жуткую вину, потому что с минуту назад где-то глубоко в душе проскользнула мысль, будто я совершаю ошибку со всей этой местью, будто надо остановиться. Глупая, гадкая мысль. Самое ужасное — возникает она не в первый раз. Отбрасываю и злюсь на себя, приказываю голосу внутри заткнуться. Это ж надо умудриться — размышлять о таком перед могилой матери!
Понятия не имею, откуда вообще взялись эти подспудные сомнения.
