Мне хочется задать ему много вопросов, но решаю, что такси — не то место, где стоит устраивать допрос, да и не мешало бы для начала по-человечески обработать его раны. Смотрю на них и корю себя: как вообще в мою бедовую голову могла закрасться мысль, что он заодно с амбалом? Это все помутнение рассудка из-за безотчетного страха, не иначе, — увидела врага там, где его нет. Теперь стыдно за ту секунду слабости, за то, что усомнилась в Назаре.
Когда входим его в квартиру, я сразу интересуюсь:
— Где аптечка?
Вскоре Назар присаживается на диван, а я начинаю обрабатывать ссадины антисептиком.
Мы молчим, но я выдерживаю недолго, и из горла будто пулеметной очередью вырываются вопросы:
— Как ты нашел меня в парке, Назар? Почему ушел? Где ты был и почему не звонил?
Глава 14
Назар
— Как ты нашел меня в парке, Назар? Почему ушел? Где ты был и почему не звонил? — выпаливает Алиса и прожигает во мне дыру взглядом.
Вздыхаю про себя: коротко и не расскажешь.
Где был, где был — сидел у кровати Софии, в больнице, почти двое суток.
Я мысленно проваливаюсь в последние два адских дня, которые пережил…
…Как только выхожу из квартиры Алисы, сломя голову мчусь в «свою» квартиру за настоящими документами, а потом в аэропорт.
Пытаюсь набрать отцу, чтобы уточнить, что случилось, и длинные гудки сводят с ума. Он так и не отвечает. Черт, да что там произошло? Все плохо или очень плохо?
Злюсь на отца: неужели так сложно снять эту чертову трубку? Тревога со смаком грызет внутренности, мозг атакуют десятки вопросов — и все без ответов.
Хорошо хоть, самолеты из столицы и обратно летают чуть ли не каждый час, поэтому без проволочек приобретаю билет и бесконечно дергаюсь в полете. Сосед по ряду то и дело недовольно косится на то, как я постукиваю кроссовкой по полу, пока я не зыркаю на него так злобно, что он отворачивается и не трогает меня до конца полета.
Ей богу, умей я силой мысли ускорять самолет, так бы и сделал, лишь бы поскорее сойти с трапа и попытаться снова дозвониться отцу.
Выключаю авиарежим на телефоне, как только шасси касаются земли, и мобильник сразу вибрирует. Отец.
— Да, — ору в трубку. — Что с Софией?
— Ее сбила машина, — глухо бормочет он.
Сердце совершает молниеносный кульбит, в висках начинает стучать. Сразу вспоминаю аварию матери, машину скорой помощи, а затем и больницу, и лишь усилием воли мне удается выдавить из себя вопрос, который никак не хочет срываться с губ:
— Она… жива?
— Жива, но без сознания.
