— Не знаю как у тебя в дому, а у меня гости по сеням-то не рыщут. Тем более незваные.
А тому хоть бы хны! Прёт в гридницу, да на лавку садится. Андрей дыхание унял, пелену яростную с глаз скинул и пошел к гостю чудному.
— Вставай и катись отсель. Я принял, а потому не выгоню в ночь, но место своё знай, — такого Андрея боялись все.
Богатый слегка ошалел, глазами захлопал, подался от Шумского, но вроде как очнулся и спину выпрямил.
— Будет орать-то, боярин. С князьями так не лаются.
Шумской поначалу не уразумел, о чем он бает, а уж потом… Припомнил весть от воеводы, что князья едут.
Бориску-то он знал, а это… Всеслав? Заместо Ярополка? Во дела…
— Князь Всеслав?
— Он.
Андрей постоял малёхо, подумал и поклонился.
— Боярин Шумской. Андрей, сын Глебов. Полусотник князя Бориса.
— Садись, нето. — Пришлось сесть, не стоять же истуканом, да и князю просто так не скажешь, что золотая ждет. — Ты мне жизнь спас, Андрей.
Шумской промолчал, токмо легонько кивнул.
— У себя приветил, имени моего не зная.
Опять смолчал Андрей, кивнул наново.
— А к людям моим дозорных приставил. Не дурак, стало быть. Чужаки в доме. Воины у тебя обучены — похвалы достойно. И сам рубишься, аки бес.
Тут Андрей кивать не стал, а просто смотрел на князя. Уж дюже сладко мажет…
— Я принял стол после Ярополка. Дружина лихая, но служила долго иному князю. Люди свои нужны, верные. У меня воинов нет, я беглый. На стол призвали токмо по крови. Пойдешь под мою руку? Возвышу.
— Не пойду, княже. Я слово давал Борису, его и сдержу.
Невместно князей-то менять. Не портки.
А Всеслав токмо улыбнулся.
— Иного и не ждал. А женишься на простой, потому, что слово ей дал?
Тут Андрея тряхнуло! Откуль знает? Ворохнулся взглядом по гриднице и узрел — грамотка-то на столе лежит, развернулась. Читай, не хочу. Высверкнул глазом-то на приметливого князя, а тот потешается сидит.
— На ком женюсь, то мое дело, княже. И смех твой мне обида. Что нужно тебе?
— Смелый, борзый. Молодец.
— Спаси тя Бог на добром слове. Только на вопрос мой ты ответа не дал.
Чего надобно тебе, княже? — Шумской и хотел промолчать, но не смог. Уж больно любопытно стало, что за князь такой: все видит, примечает. И глаза вроде мудрые, княжьи, но без ярости.
— А ничего, Андрейка-сармат. В Городе так-то не побалакаешь. Везде уши, да ушлые люди. Льстецы кругом, ищут поживы. Ты вон даже меня напугать умудрился словом-то. Такое мало кому под силу. С тобой-то как воздуха глотнул.
— Тебе, княже, щей надо глотнуть.
