Ты зенки-то любовью своей залепил, и не видишь ничего опричь себя.
— Чего?! — Шумской вскинулся, а Буян, почуяв злость хозяйскую, заржал тревожно.
— Охолони, сармат. Опосля сватовства ежели и зарился кто на рыжую, то все напрочь и отвалились. Кому ж охота с распоротым брюхом бегать?
— Врешь. Все врешь, Дёмка. Арина бы никогда!
— А при чем тут рыжая? Не она ж сама на себя смотрела. А и дурной, ты, ей Богу дурной, — Дёмка покачал головой. — Куда ты? Ополоумел? Стой!
Демьян глазом не успел моргнуть, как Шумской пришпорил коня своего жуткого, и намётом по лесу полетел.
Смикитил, куда потёк, да и бросился вдогонку.
— Стой! Андрей, вернись ты. Ну, кто полезет к просватанной*? — насилу нагнал. — К ней приставили мамку* Житяниху. У ней не забалуешь.
Шумской опомнился, помолчал малёхо, да и пристал к Дёмке-то.
— Кто еще?
— Ага, я прям тебе и сказал. Охота была людей под смерть подводить. А Фаддей… Нет его уже.
— Арина ничего мне не рассказывала. — Шумской злился. А как инако? Его ж невеста — ему и защищать, а она…
— Тебя берегла, Андрюх.
— А себя не берегла. Дёмка, откуль она такая, а? Вот скажи мне! Другая бы уже все ухи прожужжала, мол, вот и без тебя охотников тьма, а эта… До сих пор не знаю, за что мне дар такой? Бог меня любит? — Андрей готов был лететь сию минутку к золотой своей.
— Не токмо тебе дар, братка. Вон и Фаде свезло. Ведь ушел-то как… Ты вот что, Андрей, Аринку береги. Вцепись в нее как клещ и не отпускай. Девка редкая. Можа, и мне свезет найти такую, кто ж знает…
Помолчали обое.
Припомнили каждый свое, а потом и заговорили. Дёмка про Фаддея, Андрей про Аринку. Вроде как душу дружка перед дружкой выворачивали. С того Дёмке полегчало, а Андрею и вовсе захорошело.
К вечеру вошли в кураж и маленько пограбили. Соседские гнали со своего леса татей, те утекали через земли князя Бориса. Не свезло лихим-то людишкам — напоролись на отряд Шумского. Покромсали их ратники. Дёмка от скуки копался в рухляди награбленной, да и выкопал, шельмец, богатое ожерелье с яхонтами, пхнул себе в подсумок.
Подумал, что Аришке подарок будет… За Фадю-то.
Так и две недели миновало. Пора настала наново страду начинать — урожай собирать, складывать в закрома. Новь поспела, дала надежду на сытый год. А стало быть, пора домой, в уделы, да в дела.
Андрей едва на подворье свое наведался, одежки сменил, прихватил с собой свежих ратников пяток и снова на коня: мчал в Берестово к Арише. Ехал-то к ней, а напоролся на деда ее, Мишку.
