- А ты должна помнить о ребенке и не волноваться лишний раз!
Но испуганно мечущиеся мысли в моей голове уже не остановить. Ян не связался со мной после аварии - но это и понятно. Я ведь сама просила меня больше не беспокоить. Но сейчас… разве не я обещала ему быть рядом в горе и в радости? И я ведь все еще была его женой. Предложить ему помощь - мой долг. А может, это просто повод, чтобы нарушить молчание между нами. В любом случае, все мое существо буквально кричит, требуя поступить так, как считаю должным. Как хочу поступить.
- Мне нужно ему позвонить, - произношу вслух и Элеонора только руками всплескивает. Но помешать не пытается.
Быстро набираю номер, слыша, как в унисон с телефонными гудками бьется сердце. Через несколько мучительно долгих секунд на звонок наконец отвечают.
Но этот голос - женский. Незнакомый. Вероятно, это сиделка.
- Мне нужен Ян, - говорю требовательно.
- А кто его спрашивает?
Теперь голос в трубке не говорит, а по-кошачьи мурчит, и в каждом звуке - открытое довольство собой.
Нет, сиделка явно не может так разговаривать.
- А с кем я говорю? - спрашиваю холодно в ответ, хотя уже подозреваю правду.
- Меня зовут Аманда. Ян сейчас не принимает звонки… от посторонних.
Одним молниеносным движением я сбрасываю вызов.
На месте пустоты и холода занимается пожар. Внутренний пожар такой силы, что хочется все вокруг крушить и ломать. Словно сдерживающие все эмоции клапаны внезапно прорывает.
Я натыкаюсь взглядом на холст. Первый порыв - разорвать его в клочья, сменяется яростной потребностью выплеснуть в красках все, что разрывает меня изнутри.
Я хватаю кисть и начинаю бешено плясать ею по бумаге. Эти мазки - спонтанные и сумасшедшие, но самые честные и откровенные.
Сколько я кружу вокруг холста - не знаю и сама, напрочь теряя чувство времени. И только когда совершен последний штрих и я смотрю на впопыхах созданную картину, понимаю - это конец.
Конец всего. Логичное завершение истории. Ян уже сделал свой выбор, и я его сделала тоже.
Теперь моя задача - просто научиться жить заново.
Часть 32. Ян
Не сразу понимаю, что за хрень прописал врач на то время, что я вынужден быть дома со своей сломанной рукой. Но кажется - это лекарство буквально напичкано снотворным. Иначе не знаю, как объяснить себе тот факт, что я сплю, словно сурок.
Без снов, без мыслей перед тем, как уйти в гости к Морфею. Вообще безо всего. Просто отрубаюсь, и меня словно бы нет.
Тяжело опустив ноги с кровати, беру упаковку лекарств и кручу их в руках.
