- Анна Сергеевна, нам лучше уехать, - театрально говорит Аманда, подходя к моей матери и беря ее под локоть. - Ян не в настроении.
О, знала бы она, насколько я «не в настроении».
- Аманда, - окликаю женщину, когда она надевает зимнюю обувь в прихожей.
- Да? - откликается она мгновенно.
- Я требую, чтобы ты не появлялась больше в поле моего зрения. Это понятно, надеюсь?
Она поджимает губы. Кладет руку на свой живот в защитном жесте. Будь я на месте мужа Аманды (не дай бог, конечно), озадачился бы тем, с кем она проводит время.
- Это понятно, Ян, - опускает она взгляд. - И знай, что в моих действиях не было никакой угрозы для тебя.
Когда за мамой и Амандой закрывается дверь, я чувствую облегчение. Даже боль в руке слабеет.
Подойдя к столу, беру свой телефон. Последний вызов - от Риты. И на него ответил вовсе не я. Впрочем, прекрасно представляю, кто это был, вот только от этого ни черта не легче.
Часть 33. Ян
Перезванивать жене и заверять ее, что все не так, как ей показалось? Глупее не придумаешь.
Но и не сделать с этим ничего из того, что мог бы - невозможно.
В себя более-менее прихожу ближе к вечеру, после того, как выпиваю три чашки крепкого кофе. Возвращается дискомфорт от вставленной спицы, но глотать лекарства и дальше - не стану. Я и так от них отупел до невозможности.
И все же… какого хрена вообще творится? Почему беременная и замужняя Аманда способна творить такое? Неужели по причине того, что я - более лакомый кусочек? Нет, я совершенно не собираюсь сравнивать, но внутренний голос тут же напоминает - ты, Григорьев, собственными руками сделал так, чтобы потерять настолько кардинально отличающуюся ото всех женщину, что заслуживаешь всего, что с тобой сейчас происходит.
Морщусь, когда надеваю просторную толстовку. Не самый лучший наряд для поездки к жене, но в нем относительно комфортно. И через пять минут сажусь в такси, совершенно не представляя, что скажу Рите при встрече. Да и не хочу придумывать ничего загодя - пусть все получится так, как подскажет сердце.
- А Риточки нет, - сразу, без приветствия, объявляет Элеонора, когда оказываюсь на пороге убежища жены.
Ловлю себя на том, что растерянно моргаю, не сразу поняв, что именно сказала мне бабка Риты.
- Риты нет, - повторяет она, и уже хочет закрыть дверь, когда я успеваю не дать этого сделать, придержав ту здоровой рукой.
- А где она?
Да уж, Григорьев, так тебе все и рассказали. Именно на этот ответ и рассчитываю, однако получаю совсем иное.
