Он таким образом показывает своё раскаяние? Хочет искупить?
От нахлынувших чувств внутри всё переворачивалось. Все это неправильно, дико, неразумно. Но кто сказал, что у любви есть чёткие границы, которым нужно следовать? Любовь как раз находится за этими границами. Это что-то безрассудное, то, что живёт инстинктами. Любовь сплетается со страстью, а страсть - верная подружка ревности. Самого жестоко чувства в мире. Ревность сносит крышу. Уничтожает. А если ревность подпитать алкоголем, случится неизбежное. Как и в их случае.
Нет возможности загладить вину… но, кажется, он не собирается отступать.
- Милана? - дверь открывается и палате появляется мама.
Девушка вздрагивает прячет кулон в разрез ночнушки, чувствуя, как холодный металл непривычно жжёт кожу.
- Мам? - приподнимается на локтях.
На этом слове и Илья вскидывает голову. Быстро убирает руку с ноги Миланы и проводит ею по лицу, пытаясь понять, что происходит?
Обводит мутным взглядом женщину, по инерции поднимается. Выходя из палаты, на ходу бросая дежурное «доброе утро», сразу же в коридоре сталкиваясь, нос к носу с отцом.
- Ты что здесь делаешь? - удивлено смотрит на закрывающуюся дверь, из которой только что вскользнул сын. - В такую рань?
- Какая разница? - достаёт телефон из кармана и растирает затёкшую шею. Сейчас бы в душ и кофе.
- Я тебя в последний раз предупреждаю, - Павел делает шаг вперёд, оказываясь впритык к парню. Приглушенно рычит: - Ещё раз увижу тебя здесь: приму меры!
- Какие? Ментам сдашь? - брызжет злостью.
Провоцировать очередной конфликт не хотелось. Но отец не упускает ни одной возможности, чтобы перекрыть ему кислород.
Он не собирается ничего делать. Он контролирует себя, разве этого не видно?
- Хватит мучить бедную девочку! - хватает его за локоть и разворачивает к себе. - Мало поиздевался над ней? Ещё раз увижу Илья, пеняй на себя! Ещё раз… я предупредил!
…
Мышцы болели и ныли. Каждое движение приносило дискомфорт. Голова гудела."
"Скинул с себя тяжёлые ботинки, и, раздеваясь на ходу, Илья направился в ванную.
Бросил на пол куртку и кепку. Сдирал с себя тряпки, словно кожу. Хотелось бы. Родиться заново. Или вообще не рождаться. Тогда бы его мать была жива. Все были бы счастливы. И отец, и родня мамы. И Мили.
Разделся догола и шагнул в душевую кабину. Ледяная вода привела в чувство. Медленно пробираясь под шкуру крупными мурашками. Парень тяжело задышал, упираясь ладонями в холодный кафель. Опустил голову, позволяя каплям бить по затылку.
