Злится из-за своей беспомощности.
- Сиди здесь, я сейчас сгоняю за уткой!
- Что? – в ужасе кривит губами. - Нет! Не нужно! - снова краснеет. - Я сама дойду! Мне уже намного легче. И… Ббду благодарна, если ты уйдёшь, пока меня не будет.
Ещё чего?
Парень делает несколько шагов, приближаясь к девушке. Протягивает к ней руки и, игнорируя слабые сопротивления, помогает той встать.
- Обхвати меня за плечи, - полушёпотом.
- Я не буду этого делать… дай мне костыли!
Вот же неугомонная!
Брюнет аккуратно подхватывает её под ягодицы и, словно фарфоровую статуэтку несёт в уборную.
Ногой толкает дверь. Поставил девушку на пол и, придерживая, потянулся к выключателю.
- Если ты думаешь, что тебе это как-то поможет, то ты ошибаешься, Леднёв. – Мила теряет равновесие и, нехотя хватается за плечи брюнета.
- Это должно помочь тебе, - выделяя последнее слово.
- Знаешь, я как-то до этого момента и без тебя справлялась, – шипит, прожигая Илью ледяным взглядом. Её хрустальные глаза чуть поблескивают.
Вообще: да. Первые два дня было до невозможности тяжело.
И больно. И под её койкой на самом деле была утка. В те моменты, когда она хотела в туалет, ей приходилось вызывать медицинскую сестру. С её помощью она добиралась до туалета. Краснея, ждала, пока женщина поможет ей задрать ночнушку, и сесть на унитаз. С загипсованной ногой это было ещё тяжелее. И, слава Богу, что кнопка смыва здесь находилась сбоку, а не за спиной.
- Я просто помогу тебе, – настойчиво. Против воли проводит языком по губам, и слишком громко сглатывает накопившуюся слюну.
- Позови сестру. Это сделает она.
- Я не стану этого делать, Мили.
- Не называй меня так!
- Я не буду смотреть, – проигнорировал все просьбы и коснулся ткани её больничного платья. Медленно, слишком осторожно начал собирать его гармошкой на её бёдрах. – Клянусь тебе. Просто держись за меня, и я помогу тебе сесть. А после помогу вернуться в постель."
"- Чёртов помощник. Знал бы ты, как я тебя ненавижу, – стиснула зубки, борясь с головокружением.
- Знаю, – шёпотом, – и знаю, что заслужил это.
Ночнушка задиралась всё выше, а её ногти больнее впивались в его кожу, оставляя на ней глубокие следы в форме полумесяцев. Ей бы хотелось разодрать ему лицо.
Россыпь крупных мурашек забралась под собственную кожу. Зубы застучали мелкой дробью от волнения. Она провела языком по сухим губам.
- Медленнее, – шепнула почти неслышно. От тяжёлого дыхания болели перетянутые рёбра. – Не смотри, – низ живота тянуло и слегка покалывало.
