"
"Пока мой разум пребывал в раздрае и опустошении, я почувствовала, как в память ко мне кто-то запустил мягкую лапу ментальных щупов. Альберт и совет, воспользовавшись моей сумятицей, копошились в воспоминаниях. Взвыв, я замотала головой, будто это могло помочь избавиться от этих манипуляторов. С ужасом понимая, что они видели всё! От нашей встречи с Данте в лесу, до раскрытия легенды об астральных парах.
— Твоя мать была права, ты просто ничтожество, — бросил напоследок Альберт. — Ошибка природы.
Совет исчез из моей головы так же внезапно, как и появился.
Оставив меня попросту выпотрошенной. В полном эмоциональном и физическом опустошении.
Понятия не имею, сколько я просидела, глядя в пустоту и не реагируя на происходящее вокруг. По моему лицу текли слёзы, но я даже не пыталась их вытереть. Мне было всё равно. Я не понимала, что мне делать дальше. Кому верить, куда идти? Как жить?
Я ощущала себя брошенной и преданной всеми. Вся моя жизнь казалась какой-то обманкой. Лицемерной игрой, как Ордена, так и мамы с братом.
Приход последнего теперь казался совершенно непонятным, как и его слова. Снова какая-то уловка люменов?
Бред, какой бред!
Я, пошатнувшись, поднялась на ноги и двинулась к центральной платформе. Почему-то мне казалось, что если я буду двигаться, всё решится само собой. Что у меня появится цель и найдутся способы её достижения.
Единственному, кому я была нужна — это мой папа, но как его вытащить из застенков Ордена, даже предположить не могла. Эта мысль придала мне сил. Надо спасти отца.
Не знаю как, но я придумаю.
В полной прострации я добралась до основного лагеря, с каким-то отупением отмечая, что все уже разбрелись по палаткам. Здесь, в подземелье, никогда не знаешь, который час и, видимо, моя связь с Орденом затянулась надолго.
Я двигалась прямиком к изваянию Двуединой, когда из крайней палатки мне навстречу вышел Данте.
— Рия? — он с удивлением взглянул на меня и, заметив моё состояние, тут же шагнул ко мне. — Что случилось, девочка?
Я взглянула на него невидящим взглядом.
Перед глазами проносились образы, которые послал мне совет. Презрение на лице мамы, отвращение — у брата. Их… ненависть. Такая сильная, что я могла почувствовать её через время и расстояние. Как же это больно, когда родные тебе люди предают твою любовь. Играют с тобой, выращивают на убой.
— Рия, ты меня пугаешь, — Данте осторожно взял меня за плечи и заглянул в глаза.
— Они предали меня, — больше ничего не сдерживало меня, да я и не хотела держаться.
