Никогда ещё связь с советом не давалась мне так тяжело.
— Частично, — только и смогла подумать в ответ.
— Поясни.
— Фолианты… уничтожены, — каждое слово вызывало вспышку слепящей боли. — Храм… исследуется.
— Что обнаружено? — продолжал чеканить совет, не понимая, что каждая фраза вгоняла в мой мозг гвоздь за гвоздём.
Собравшись с силами, я пыталась начать доклад. Так, как привыкла за многие годы своей жизни. Без увиливаний, без сокрытия информации. ""Не верь люменам!"" — слова брата ярким знаком вспыхнули в моей голове, заставив усомниться.
А должна ли я быть честной?
— Здесь ничего нет, — неожиданно для самой себя, процедила я, с шумом вдыхая и выдыхая. — Пустышка.
— Покажи, — это уже Альберт, отец Аарона, вмешался в допрос.
А меня окатило такой волной злости и гнева, что я чуть не выругалась в ответ. Твой ребёнок, твоя плоть и кровь, сейчас лежит в коме, а тебя беспокоят какие-то руины?! Что за скотина ты, архи-лорд Альберт?!
Окрылённая негодованием, я нашла в себе силы ответить коротко и уверенно:
— Нет!
На какое-то время совет взрывается потоком возмущения и недовольства, оглушая меня и вдавливая в камни под ногами.
Но потом всё резко прекратилось. И когда я уже подумала, что всё, связь прервалась, в мозг вклинился ответ Альберта: ""Что ж, дитя, ты сама этого хотела"", и на мой бедный разум обрушилась новая волна мыслеобразов.
Перед моими глазами вновь зал Совета. Только в центре его стояли мама и Аарон. И судя по показываемой мне беседе, это момент до моего отъезда в Академию.
— Вы уверены, что хотите отправить свою родную дочь на это задание? Она может погибнуть, — бесстрастно спросил Альберт у мамы.
— Аурия, в силу своей дефектной крови, всё равно не будет полезна нашему обществу, — ответила мама, презрительно хмыкнув и пожав плечами.
— Да, если это задание поможет моей бесполезной сестре хоть как-то отмыть пятно, которым она наградила нашу фамилию, пускай отправляется, — добавил Аарон в тон матери. — Посмертно, так посмертно.
Эта картинка настолько чётко крутилась перед моими глазами, что у меня сложилось ощущение, будто я нахожусь прямо там, в зале совета. И от этого услышанное бьёт ещё сильнее. Вышибает дух напрочь. То, чего я всегда подспудно боялась, что мама и Аарон никогда не считали меня равными себе, сейчас обрело реальное воплощение. У меня в жизни была одна опора — семья, и сейчас меня словно лишили части её. И это не просто больно, это уничтожающе.
