Как ни странно, чувствовал себя исключительно хладнокровно. Спокойно. Уверенно.
Слушал рассказ Артура и понимал, что о чем-то подобном стоило бы догадаться и самому. Потому что нельзя бросать зайку к змеям и требовать: «выгребайся». Не выгребется. Убьется только.
Олеся, конечно же, была на месте.
И если изначально Корней хотел просто ее миновать. Чтобы не убить. Все так же — спокойно и хладнокровно, но она сама…
— Ой, К-корней… В-владимирович…
Обратилась, запинаясь, когда он пересек приемную, оказался непосредственно у двери генерального.
Застыл, выдохнул, повернулся…
Знал, что лучше всего просто проигнорировать. Но зачем?
Подошел к стойке, уперся в нее локтями, долго смотрел, прожигая, в лицо… Девочки, которая сейчас так стесняется… Так краснеет… Так нервничает… Отводя взгляд… И даже поверить сложно, что в ней сидит та жестокость, которая вылилась ему сегодня ночными горькими слезами.
— Ты смелая, да? Так почему сейчас-то з-з-заикаешься? — передразнил, не испытывая и намека на жалость.
— Я же просил Аню не трогать. Я же тебя, блять, просил. Ты вообще понимаешь, с кем тягаешься? Думаешь, Самарский бросится защищать? Вот сейчас и проверим, Олеся. Или ты не этого добивалась? Просто поунижать хотела, да? В свое удовольствие? А теперь я тебя поунижаю. В свое. Ты знаешь, почему у тебя по жизни шансов нет и не было никогда? Со мной… Потому что у меня не встает на крыс. Дура.
Выплюнул, даже не насладился, просто констатировал, что сидевшая за стойкой девушка покраснела, что у нее сбилось дыхание… Расплачется сейчас, наверное.
И точно на всю жизнь запомнит. На то и расчет.
Самарский был в кабинете. Очевидно, удивился, увидев Высоцкого.
Прошелся взглядом по Корнею, удивился еще сильнее…
— Привет, — следил за тем, как Высоцкий приближается. Думал, сядет. Думал, что-то скажет. Но нет.
Он остановился у стола, уперся в него руками. Несколько секунд просто смотрел над спинкой кресла Самарского в окно… Потом в лицо начальника.
— Ярослав… — никогда не обращался так. Пусть сам Самарский и не настаивал, но Корнею всегда было легче сохранять эту дистанцию длиной в отчество. Но сегодня… Не та просьба. И не то состояние.
— Что случилось? — вероятно, это было написано у Корнея на лице, потому что спокойное удивление Самарского сменилось тревожным. Он нахмурился, посмотрел на Высоцкого внимательней…
— Твоя дура-ассистентка буллит мою Аню.
