— Твою Аню… — повторил, будто со скепсисом, опустил взгляд на сжатые в кулаки руки Корнея, которые тот по-хозяйски устроил на его столе… Потом снова в лицо. — Насколько я помню, твоя личная жизнь — не моя проблема. Что изменилось?
— Она не дает человеку жить. Просто потому, что Аня ей не нравится. Это, блять, не анонимки. Это, блять, не на меня…
— Успокойся, завелся чего?
— Она распускает слухи. Она пакостит. Она методично уничтожает мне человека. Понимаешь?
— Это их разборки, Корней, почему…
— Да не разборки это! Она ее убивает.
Аня не в состоянии сопротивляться. Тебе все равно. Ты ее не знаешь…
— И знать не хочу.
— Да посрать. Я просто прошу. Уволь ее. Я никогда с таким не обращался. И больше не обращусь. Но ее надо уволить.
— Потому что так попросила твоя Аня? Теперь она у нас решает?
— Блять…
Корней не выдержал. Оттолкнулся от стола, отошел, выдохнул, проводя по волосам.
Хотел же ведь хладнокровно. Хотел. Просто расписать ситуацию без эмоций. Просто объяснить, что держать таких людей — опасно.
Не только из-за Ани. В принципе.
Но вместо этого сходу сорвался. Сделал круг по кабинету, зная, что Самарский смотрит на него, но ничего не говорит. Снова вернулся к столу, снова уперся кулаками.
— Ярослав, это не тебе она всю ночь плачет так, что сил нет. Потому что люди, сука, злые. Эта тварь мелкая доведет Аню до того, что она в метро зайдет и под поезд сиганет. Мне потом как жить? Делать что мне? Ты же сам говорил, что у тебя дети. Девочки. Ты подумай, что ты делал бы, если с ними вот так… Мне пойти и самому ее прибить, чтобы точно моей Ане не навредила больше?
— Успокойся, Корней.
Пожалуйста…
Изменение настроения Самарского было очевидным. Из глаз быстро пропал упрямый блеск. Он посмотрел по-новому. По-новому же заговорил."
"— Сядь. Сядь и успокойся. И нормально давай. Что Олеся сделала твоей Ане. Почему я должен ее уволить? Что у вас там происходит?
Просьбу Корней не исполнил. Продолжил стоять. Но приглушить эмоции попытался. Сделал несколько глубоких вдохов, снова глядя за окно, вспоминая ночь, потом на Ярослава.
— Она очень мягкий человек, Ярослав. Добрый. И мягкий. Она не заслужила, чтобы ее полоскали. Твоя Олеся ее в шалавы записала, а я ее девочкой взял, понимаешь? Она всего боится. Она во всем и так преодолевает. У нее сложная судьба. Она не заслужила, чтобы ее вот так… Она не умеет давать отпор. Но она, блять, и не должна его давать! Она работать сюда пришла, а не объясняться перед девками, с кем и почему спит.
